Эмоциональное отношение и мотивы неприязни как предикторы дискриминационных установок

Полный текст

Введение

Эмоционально-оценочное отношение к Другому есть непременный атрибут человеческих взаимоотношений. В основе этого отношения лежат социально-психологические эффекты восприятия себя и других и социального сравнения. С развитием общества и процессами глобализации, свободного передвижения по всему миру, борьбой за человеческие ресурсы развитых стран мира усиливаются контакты между людьми как представителей различных групп, в том числе и тех, которые воспринимаются с предубеждениями и в отношении которых формируются дискриминационные установки. Г. Олпорт считал, что негативные мнения в отношении чужой группы без достаточных доказательств являются межгрупповыми предрассудками (1956). Между тем они все глубже проникают в систему социальных отношений, когда Другой представлен как член иной социальной группы. Поэтому проекция на Другого всего комплекса отношений к “его группе” (аутгруппе) становится важнейшим элементом деструкции в системе социальных взаимоотношений. Исследователи отмечают, что дискриминационные установки в значительной степени предсказывают дискриминационное поведение [25]. В современном обществе имеется множество мишеней дискриминации и характерна множественная и скрытая дискриминация, проявляющаяся в различных жизненных контекстах [4].

Дискриминационная установка — это основанная на представлениях предрасположенность личности к поведению, направленному на ограничение активности и лишение определенных прав других людей, складывающаяся в процессе социализации и регулирующая целостное отношение и поступки человека к представителям аутгрупп.

Эмпирические исследования дискриминационных установок, развернувшиеся в последние десятилетия, касаются их характеристик применительно к различным группам и их представителям, механизмов распространения и поддержки, наиболее значимых социальных и личностных факторов. Важнейшим обстоятельством распространения дискриминационных установок является их поддержка другими представителями общества. Людям не нужно оправдывать свои предубеждения (подлинные предубеждения), если они являются социально приемлемыми; в противном случае они могут оправдывать их, например, своей аутентичностью [26]. Кроме того, внешние угрозы, как, например, это происходило совсем недавно в отношении угрозы заражения COVID-19, усиливают этноцентризм и предубеждения в отношении внешней группы, связанной с происхождением заболевания [19].

Воспринимаемые ценности представителей аутгрупп служат дополнительным основанием для формирования дискриминационных установок. Убеждение в том, что другие придерживаются общих ценностей, снижает дискриминационные установки, что было экспериментально установлено в “воспринимаемой ситуации” демонстрируемой аутгруппой ценности гендерного равен- ства/неравенства [22].

Поддержка дискриминационных установок может быть связана и с социально-экономическими переменными. В частности, в исследованиях ранее было показано, что дискриминация по возрасту больше распространена в странах с низким уровнем дохода на душу населения, меньшим влиянием традиций и ценностей религии [1]. Помимо того, имеются и доказательства в пользу наличия личностных факторов дискриминационных установок. В частности, было показано, что люди с низким уровнем сговорчивости и открытости и высоким уровнем нейротизма, психопатии, макиавеллизма и нарциссизма в целом придерживались более предвзятого отношения к Другому [20]. Установлено также, что низкий самоконтроль связан с усилением предрассудков (в частности, гендерных стереотипов и расовых предрассудков) [24]. Имеются данные о том, что вовлеченность в экзистенциальные проблемы связана с ценностью универсализма, который, в свою очередь, связан с более низким уровнем обобщенных предрассудков [21].

В последние годы исследователи отмечают, что дискриминационные установки проникают все больше в цифровую среду. Соответственно, дискриминационное поведение, выражающееся в оскорблениях, запугивании, унижениях, нередко характеризует лиц, имеющих негативные предубеждения [9].

Одним из важнейших достижений исследователей стало установление сочетанности дискриминационных установок на уровне определенных групп. Так, в исследованиях Дж. Даккита и К. Сиблей [16], а также К. Канталь с коллегами [10] установлены три основные дискриминируемые группы (опасные, ущемленные и диссидентские). В соответствии с нашими данными, полученными на российской выборке, эмпирически подтверждены диссидентские и ущемленные (аутсайдерские) группы и выделены две другие — социально незащищенные и социально статусные (опасные не подтверждены) [6].

Согласно известной модели содержания стереотипов [14], компонентам дискриминационных установок (когнитивный, аффективный и поведенческий) соответствуют стереотипы, предубеждения и собственно дискриминация. Эта модель отражает разный уровень действия дискриминационных установок в зависимости от места, которое занимает тот или иной компонент. Очевидно, неясное представление об объекте установки в сочетании с эмоциональной неприязнью и сильной напряженностью поведенческого компонента может служить основой для проявлений явной дискриминации. Неслучайно в исследованиях Фиске отмечается, что эмоции в значительной степени предсказывают дискриминацию [18]. Иначе говоря, эмоционально-оценочное отношение выступает звеном в целостном дискриминационном поведении человека в отношении к представителям аутгрупп. Неслучайно и то, что различные комбинации воспринимаемых характеристик и квалифицируемых как “свои–чужие”, “близкие–далекие” и т.п. сопровождаются аффективными реакциями. Важнейшими для суждения о других выступают два базовых компонента социального восприятия — теплота и компетентность как характеристики Другого [2]. Поэтому, как оценки Другого по этим характеристикам и их соотношение, так (очевидно) и аффективные реакции могут в значительной степени отражать наличие и степень дискриминационной установки в отношении него.

Последние исследования в этой области утверждают, что предвзятость может возникнуть только в том случае, если эмоции специфичны для аффекта, который обычно вызывается этим конкретным меньшинством [23]. Можно предположить в связи с этим, что объединенные группы объектов дискриминационных установок будут связаны с определенными эмоциональными реакциями. Кроме того, дискриминационные установки в отношении разных групп могут быть связаны с разными мотивами.

Цель исследования — изучить эмоциональные отношения к представителям аутгрупп и мотивы неприязни, являющиеся предикторами дискриминационных установок.

Гипотеза. Предполагается, что различные группы дискриминационных установок связаны с разными эмоциональными отношениями к представителям аутгрупп. Мотивы неприязни служат прямыми и опосредующими предикторами дискриминационных установок к представителям определенных групп.

Методика

В исследовании приняли участие 190 человек (мужчин — 36.6%, женщин — 63.4%) в возрасте 18–43 лет (Мe = 22.78). Выборка формировалась методом снежного кома на основе добровольного участия респондентов. Приглашения на опрос были разосланы случайным образом. Исследование проведено с помощью Google-формы.

Проблема инструмента в исследованиях дискриминации и дискриминационных установок обсуждается довольно длительное время. Однако, несмотря на ограниченность опросных методов субъективной оценки собственной неприязни, социальной дистанции или испытываемой эмпатии к представителям определенных социальных групп, их использование позволяет оценить общую склонность субъекта к дискриминации. Исследования продемонстрировали, что показатели нетерпимости и готовности к дискриминации дают сходные результаты с показателями “мер ощущений” и социальной дистанции несмотря на то, что они существенно более экстремальны, чем простая неприязнь [13]. Поэтому нами использованы методики прямой и косвенной (в различных сферах) оценки дискриминационной установки, аффективной реакции на восприятие представителей аутгрупп [5; 7], анкета на оценку социально-демографических характеристик (возраст, пол, место проживания и др.). Для обработки данных использован статистический программный комплекс IBM SPSS Statistics 26. Вычислялись общие статистики, проведен корреляционный (по методу Пирсона) и регрессионный (пошаговый метод) анализ, метод моделирования структурными уравнениями использовался с применением приложения AMOS.

Результаты

Как видно из табл. 1, около 27% общей дисперсии дискриминационной направленности личности объясняются аффективными состояниями. Результаты регрессионного анализа позволили установить, что основными аффективными предикторами общей дискриминационной направленности личности являются такие проявления по отношению к другим, как злость, тревога (положительно) и интерес, отвращение (отрицательно).

 

Таблица 1. Аффективные состояния как предикторы дискриминационной направленности личности.

	B	Стд. ошибка	Бета	t	p
(Константа)	22.929	2.717		8.44	< 0.001
Злость	1.009	0.219	0.874	4.608	< 0.001
Интерес	-0.323	0.096	-0.301	-3.376	0.001
Отвращение	-0.5	0.188	-0.471	-2.664	0.008
Тревога	0.262	0.132	0.228	1.978	0.049
R2 = 0.27; F = 15.29; p < 0.01

Примечание. В — нестандартизированные коэффициенты уравнения регрессии; Бета — стандартизированные коэффициенты регрессии; t — критерий Стьюдента; р — уровень значимости; R² — коэффициент детерминации (доля дисперсии зависимой переменной); F — коэффициент Фишера.

 

Обратимся к данным, отражающим специфику эмоциональных отношений, связанных с объединенными группами объектов дискриминационных установок (социально незащищенных, диссидентских, аутсайдерских и социально статусных) (табл. 2).

 

Таблица 2. Эмоциональное отношение как предиктор дискриминационных установок к представителям дискриминируемых групп.

	B	Стд. ошибка	Бета	t	p
Социально незащищенные
(Константа)	1.163	0.174	–	6.689	< 0.001
Страх	0.054	0.007	0.78	7.812	< 0.001
Интерес	-0.018	0.005	-0.269	-3.273	0.001
Жалость	-0.016	0.006	-0.23	-2.474	0.014
R2 = 0.29; F = 23.08; p < 0.01
Диссидентские
(Константа)	1.335	0.179	–	7.451	< 0.001
Злость	0.062	0.017	0.69	3.661	< 0.001
Страх	-0.037	0.016	-0.435	-2.308	0.022
R2 = 0.11; F = 10.64; p < 0.01
Аутсайдерские
(Константа)	1.035	0.135	–	7.694	< 0.001
Злость	0.062	0.013	0.862	4.845	< 0.001
Отвращение	-0.032	0.012	-0.486	-2.733	0.007
R2 = 0.21; F = 22.06; p < 0.01
Социально статусные
(Константа)	1.427	0.184	–	7.744	< 0.001
Раздражение	0.055	0.013	0.838	4.352	< 0.001
Отвращение	-0.076	0.017	-1.105	-4.563	< 0.001
Агрессия	0.045	0.016	0.601	2.766	0.006
Интерес	-0.012	0.006	-0.173	-2.156	0.033
R2 = 0.20; F = 10.31; p < 0.01

 

Как видно из табл. 2, эмоциональные отношения “специализируются” применительно к определенным дискриминируемым группам. Одни и те же эмоции могут выступать положительным предиктором в одном случае и отрицательным — в другом. Так, 29% дисперсии дискриминационных установок в отношении представителей социально незащищенных групп объясняются страхом, а интерес и жалость снижают силу этих установок. Лишь 11% дисперсии дискриминационных установок в отношении диссидентских групп объясняются переживанием злости (положительно) и страха (отрицательно). 21% дисперсии дискриминационных установок в отношении аутсайдерских групп объясняются позитивно состоянием злости и отрицательно — состоянием отвращения. Наконец до 20% дисперсии дискриминационных установок в отношении представителей социально статусных групп объясняется раздражением и агрессией (положительно) и отвращением и интересом (отрицательно).

В результате регрессионного анализа (табл. 3) также установлены мотивационные характеристики неприязненного отношения к представителям тех или иных дискриминируемых групп. Необходимо отметить, что наиболее сильными предикторами являются мотивация конкуренции на рынке труда (“они отбирают наши рабочие места”) в случае диссидентских, социально статусных и даже социально незащищенных групп, а также неприязнь, основанная на эмоциональном отношении (“они мне не приятны”), в случае диссидентских и социально аутсайдерских групп. Воспринимаемая угроза финансовому благополучию со стороны представителей аутгрупп снижает дискриминационные установки в отношении социально незащищенных, а угроза физической безопасности — в отношении представителей социально статусных групп.

 

Таблица 3. Мотивы дискриминации как предикторы установок.

Мотивы	Нестандарт. коэфф.		Стандарт. коэфф.	t	p
	B	Стд. ошибка	Бета
Социально незащищенные
(Константа)	1.207	0.106	–	11.414	< 0.001
Они отбирают наши рабочие места	0.211	0.038	0.406	5.559	< 0.001
Они угрожают моему финансовому благополучию	-0.114	0.042	-0.197	-2.696	0.008
R2 = 0.15; F = 15.78; p < 0.001
Диссидентские
(Константа)	1.205	0.162	–	7.437	< 0.001
Они мне неприятны	0.157	0.051	0.224	3.045	0.003
Они отбирают наши рабочие места	0.108	0.049	0.164	2.221	0.028
R2 = 0.10; F = 9.94; p < 0.001
Аутсайдерские
(Константа)	1.421	0.122	–	11.645	< 0.001
Они мне неприятны	0.105	0.04	0.19	2.623	0.009
R2 = 0.04; F = 6.88; p < 0.01
Социально статусные
(Константа)	1.332	0.143	–	9.295	< 0.001
Они бескультурные	0.149	0.04	0.274	3.741	< 0.001
Они представляют физическую опасность для меня и моей семьи	-0.129	0.039	-0.248	-3.349	0.001
Они отбирают наши рабочие места	0.107	0.042	0.19	2.534	0.012
R2 = 0.14; F = 9.65; p < 0.001

 

Экономический оптимизм (β = -0.310) является значимым предиктором общей дискриминационной установки (R² = 0.10; F = 5.64; p < 0.05).

Для проверки гипотезы об опосредующей роли мотивов дискриминации в прямой связи между эмоциональным отношением к представителям аутгрупп и дискриминациоными установками нами проведено моделирование путей (рис. 1). Размерности модели (табл. 4) показывают приемлемый результат, все ковариации, дисперсии экзогенных переменных статистически достоверны. Объем выборки в анализируемом случае достаточен (Наследов, 2013).

 

Рис. 1. Модель путей. Мотивы дискриминации обозначены жирными прямоугольниками; отрицательные связи обозначены жирными направленными линиями.

 

Таблица 4. Модель путей: психометрические характеристики и их индексы.

Модель путей/критерии согласия	χ2	df	χ2/df	p	CFI	AGFI	GFI	RMSEA	PCLOSE
Индексы	59.150	46	1.29	0.92	0.994	0.908	0.960	0.039	0.731

Примечание. χ² — критерий согласия; df — степени свободы; CFI — индекс сравнительной подгонки; AGFI — скорректированный индекс добротности подгонки; GFI — индекс добротности подгонки; RMSEA — среднеквадратичная ошибка аппроксимации.

 

В соответствии с моделью аффективные отношения и мотивы объясняют 25% дисперсии дискриминационных установок в отношении к представителям социально незащищенных групп, 13% дисперсии — к представителям диссидентских групп, 23% дисперсии — социально аутсайдерских групп и 19% дисперсии дискриминационной установки в отношении представителей социально статусных групп.

При этом 12% дисперсии мотивации бескультурия и 2% дисперсии мотивации конкуренции на рынке труда объясняется эмоциональным отношением.

Обсуждение результатов

Эмоциональные отношения к представителям аутгрупп объясняют около трети вариаций общей дискриминационной установки. Если злость и тревога являются положительными предикторами дискриминационной установки, то интерес и отвращение — отрицательными. Это говорит о том, что два противоположных по своей направленности переживания: интерес к Другому как проявление любопытства, захваченности и отвращения — как проявление брезгливости, отталкивания, токсичности, подрывают дискриминационную установку; первое — за счет привлечения, а второе — наоборот, за счет отталкивания. Злость и тревога — две взаимосвязанные эмоции, которые могут усиливать друг друга. В предикции дискриминационной установки злость как более сильный предиктор характеризует крайнюю неприязнь к объекту дискриминации (представителю аутгрупп), которое может достигать степени враждебности, а тревога — менее сильный предиктор характеризует предчувствие или ожидание негативных событий, связанных с представителем аутгруппы (иногда представители аутгрупп воспринимаются как те, от которых можно заразиться чем-либо в прямом медицинском смысле или переносном — в смысле прилипания ярлыков, распространенных в обществе). Данные предположения находят частичное эмпирическое подтверждение. Так, ранее было обнаружено, что предвзятость может возникнуть только в том случае, если эмоции специфичны для аффекта, который обычно вызывается конкретным меньшинством, т.е. гнев увеличивает предубеждение по отношению к группам, релевантным для гнева, и отвращение к группам, вызывающим отвращение [23].

Последующий анализ связан с выделением с использованием факторного анализа четырех видов дискриминационных установок на основании совместной изменчивости установок по отношению к представителям определенных групп [6]. Генерализация дискриминационных установок, отражающаяся в этих обобщенных группах, позволяет рассматривать их как целостности, образуемые в результате социального восприятия. Совместная изменчивость дискриминационных установок свидетельствует о том, что высока вероятность выраженности этих установок в отношении представителей не одной аутгруппы, а сразу нескольких. Результаты ранее проведенных исследований также свидетельствуют, что восприятие предрассудков как сопутствующего явления увеличивает солидарность, основанную на стигме, что, в свою очередь, вызывает больший интерес к “коалиционным” усилиям по обеспечению справедливости [11].

В результате регрессионного анализа установлено, что сила дискриминационной установки в отношении представителей генерализованных аутгрупп может объясняться разным эмоциональным отношением как по виду, так и по валентности. Такое положение не кажется случайным в свете того, что индивидуальные различия в заботе о безопасности связаны с предубеждениями (эмоциональным отношением) по отдельным группам, а не к аутгруппам вообще [12]. В частности, страх как положительный предиктор дискриминационных установок к представителям социально незащищенных групп может свидетельствовать о собственных переживаниях, выступающих своего рода защитными в отношении восприятия лиц с физическими недостатками, пенсионеров, детей, жертв преступлений, многодетных семей. Соответственно, жалость как проявление сочувствия и интерес к представителям аутгрупп, напротив, подрывают ее. Интерес, очевидно, связан с возможностью установления контакта, что, в свою очередь, снижает чувство угрозы [8].

Иначе обстоит дело с аффективными предикторами дискриминационных установок в отношении диссидентских групп (представители иных этнических групп, религий, мигранты и лица с нетрадиционной сексуальной ориентацией). Здесь прямым положительным предиктором является злость, а страх, напротив, подрывает ее.

Аналогичны результаты анализа аутсайдерских групп (физически непривлекательные, с низкими доходами, с психическими расстройствами, представители субкультур (панки, хиппи и др.), бездомные), где также прямым положительным предиктором выступает злость, а подрывает ее — отвращение.

Злость, враждебность как предикторы дискриминационных установок по отношению к представителям диссидентских и аутсайдерских групп могут быть связаны с тем, что такой реакцией может замещаться собственная инаковость и страх оказаться на месте дискриминируемого.

Наконец дискриминационные установки в отношении особой группы лиц с социальным статусом (лица другой социальной общности, более успешные, лица с высоким доходом, политические деятели), обусловлены сразу четырьмя видами эмоциональных отношений. Учитывая, что большинство респондентов относятся к социальной категории “молодежь”, не имеющей советского опыта социализации и, соответственно, жесткой установки о “равных возможностях”, само выделение такой генерализованной группы дискриминационных установок говорит об отсутствии социальных лифтов в их представлениях. Эти установки объясняются высоким уровнем раздражения и агрессии, что характеризует сохраняющуюся напряженность в отношении к людям иной (более высокой) страты. Интерес и отвращение подрывают силу дискриминационной установки в отношении представителей этих групп (одни привлекают, а другие отталкивают). Эти результаты свидетельствуют о том, что лица, принимавшие участие в исследовании, не верят в то, что люди могут продвигаться вверх по социальной иерархии. Поэтому их установки в отношении лиц с социальным статусом связаны с раздражением и агрессией, ибо вера в социальную мобильность делает общую идею неравенства и системы, которые его порождают, более терпимой [15].

Полученные данные в некоторой степени согласуются с результатами ранее проведенных исследований, в соответствии с которыми предубеждения в отношении мигрантов, представителей иных этнических групп, физически непривлекательных людей, представителей другой социальной общности и молодежных субкультур, большинство которых включены в аутсайдерские группы, оказались наиболее эмоционально заряженными [3].

Мотивационные предикторы дискриминационных установок также распределены достаточно тенденциозно. Наиболее частым предиктором является мотивация конкуренции на рынке труда, которая является положительным предиктором дискриминационной установки в отношении представителей диссидентских, социально статусных и социально незащищенных групп. Неприятие (“они мне неприятны”) является предиктором дискриминационной установки в отношении представителей аутсайдерских и диссидентских групп. Мотивация приписываемого бескультурия связана с дискриминационной установкой социально статусных групп.

Вместе с тем представляемая угроза финансовому благополучию и даже физическая опасность являются отрицательными факторами дискриминационных установок. Это значит, что в действительности, реальной угрозы для финансового или физического благополучия дискриминируемые группы не таят, по крайней мере в субъективной оценке субъекта. Очевидно, дискриминационные установки в большей степени задаются социальными представлениями о справедливости (например, работа — своим) и ингрупповым фаворитизмом (чужие мне более неприятны, чем свои).

В результате моделирования структурными уравнениями нами получена эмпирически подтвержденная модель. В соответствии с этой моделью мотивация конкуренции на рынке труда является медиатором прямой (отрицательной) направленной связи интереса и дискриминационных установок в отношении к социально незащищенным группам; приписываемое бескультурие — прямой связи раздражения и дискриминационных установок в отношении к социально статусным группам. Примечательно и то, что страх и раздражение объясняют весомую долю дисперсии мотивации приписываемого бескультурия представителям аутгрупп и незначительную часть дисперсии мотивации конкуренции на рынке труда.

Таким образом, результаты наших исследований подтверждают гипотезу о неоднородной эмоциональной обусловленности генерализованных дискриминационных установок и их полимотивированности.

Заключение

Распространение дискриминационных установок в значительной степени снижает потенциал развития общества и вредит межличностным взаимоотношениям. Поскольку в качестве мишеней дискриминационных установок выступают не только представители отдельных групп, но и генерализованные (коалиционные) группы, в отношении которых имеются схожие представления и действия, в данном исследовании рассмотрены эмоциональные и мотивационные предикторы дискриминационных установок в отношении четырех генерализованных групп. В результате исследований можно сделать несколько выводов.

Эмоциональные отношения регулируют интенсивность дискриминационных установок. Основными эмоциями, обусловливающими общую дискриминационную установку, выступают злость и тревога, а интерес и отвращение способствуют ее снижению.

До трети вариаций различных видов дискриминационных установок обусловлены эмоциональными отношениями. В зависимости от вида дискриминационной установки по критерию групп-мишеней эмоциональные отношения (например, страх) могут занимать роль провоцирующих и гасящих ее силу факторов. Предикторами дискриминационных установок социально незащищенных групп выступают страх (положительно), интерес и жалость (отрицательно); диссидентских групп — злость и страх; аутсайдерских — злость и отвращение, социально статусных групп — раздражение и агрессия (положительно), отвращение и интерес (отрицательно).

Наиболее сильными предикторами дискриминационных установок являются такие эмоциональные отношения, как злость и раздражение, снижают их интерес и отвращение. Наиболее сильными мотивационными предикторами дискриминационных установок являются мотивация конкуренции на рынке труда в случае диссидентских, социально статусных и даже социально незащищенных групп, а также неприязнь, основанная на эмоциональном отношении в случае диссидентских и социально аутсайдерских групп.

В результате структурного моделирования установлена медиирующая роль мотивов конкуренции на рынке труда и приписываемого бескультурия прямой причинной связи эмоционального отношения к представителям аутгрупп и дискриминационных установок в отношении представителей социально незащищенных и социально статусных групп.

Ограничения исследования. Результаты исследования имеют ряд ограничений. Эмоциональные отношения были запрограммированы инструментарием. Поэтому они охватывают ограниченное количество наиболее часто встречающихся квалификаций переживаний в отношении к представителям аутгрупп. Мотивация дискриминации является малоизученным феноменом, поскольку часто она скрывается под благовидным предлогом, например заботой об обществе, его безопасности и пр. Это ставит новые вопросы о побудительных основаниях дискриминации и поддержки дискриминационных установок в соотнесении с легитимизацией в обществе их части для последующих исследований.

Об авторах

Р. М. Шамионов

Саратовский национальный исследовательский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского

Автор, ответственный за переписку.
Email: shamionov@mail.ru

доктор психологических наук, профессор, заведующий кафедрой социальной психологии образования и развития

Россия, 410012, г. Саратов, ул. Астраханская, д. 83

Список литературы

Дополнительные файлы