№ 12 (2025)

Раскрыты эволюция доктринальных основ защиты национальных финансовых интересов в контексте современных геоэкономических вызовов. Предметом исследования является трансформация концепции финансовой безопасности, разработанной профессором И.И. Кучеровым, в современную парадигму финансового суверенитета, а также ключевая роль управления рисками как системообразующего элемента, обеспечивающего эту трансформацию. Объектом исследования выступает сфера финансовой безопасности и финансового суверенитета государства как взаимосвязанные и последовательно развивающиеся парадигмы. В работе через призму анализа научных работ И.И. Кучерова, в частности его концепции рисков финансовой безопасности, исследуется процесс смены акцентов от защитной модели, нацеленной на нейтрализацию угроз, к суверенной, утверждающей независимость финансовой системы. Доказывается, что управление рисками выполняет функцию связующего звена и трансформационного механизма между этими двумя моделями. Методы и методология включает: компаративный анализ для сопоставления концепций финансовой безопасности и финансового суверенитета, системный анализ для изучения финансовой безопасности как комплексного явления, структурно-функциональный метод для анализа взаимосвязей между элементами финансовой безопасности и финансового суверенитета, формально-юридический метод для анализа нормативных правовых актов, регулирующих финансовую безопасность. Впервые проанализирована эволюция научных взглядов И.И. Кучерова на риски финансовой безопасности в контексте их трансформации в риски финансового суверенитета. Обоснован переход от парадигмы защиты к парадигме суверенитета, где управление рисками становится ключевым системообразующим элементом. Управление рисками служит связующим звеном между моделями, трансформируя идентифицированные угрозы (например, риск отключения от SWIFT) в стимул для создания суверенных инструментов (национальные платежная система и система передачи финансовых сообщений). Сформулирован и детализирован трехэтапный алгоритм суверенного управления рисками, включающий прогностическую оценку, создание суверенных механизмов нейтрализации и суверенное правовое регулирование. В научный оборот вводится авторская концепция суверенной риск-модели, адаптированной к современным геоэкономическим реалиям. Практическая значимость заключается в том, что предложенный алгоритм представляет собой методологическую основу для разработки конкретных мер по укреплению финансового суверенитета России в условиях санкционного давления, а также может быть использован в процессе стратегического планирования и создания устойчивых национальных финансовых институтов.

Целью настоящего исследования является методологический анализ законопроекта, изменяющего понятие «туристский продукт». В соответствии с выбранной целью поставлены следующие задачи: провести историко-правовой анализ становления и развития понятия «туристский продукт» и исследовать содержание законопроекта, направленного на дифференциацию понятия «туристский продукт». Объектом исследования является правовое регулирование туристской деятельности в Российской Федерации, в частности – нормативная база, определяющая понятие и содержание туристского продукта (включая Федеральный закон «Об основах туристской деятельности в РФ» от 1996 г.), а также законопроект № 918087 8. Предметом исследования данной статьи является правовая природа понятия «туристский продукт», его эволюция, проблемные аспекты толкования и применения, а также предлагаемая дифференциация понятия применительно к различным видам туризма (выездной, внутренний, въездной) в контексте современных трансформационных процессов в отрасли. Методологическая основа исследования сформирована на базе общенаучных и специальных методов познания, включая историко – правовой, системный, формально-юридический, сравнительно-правовой, диалектический методы, а также метод правового моделирования. Научная новизна исследования подтверждается комплексным анализом правовой природы туристского продукта, разработкой методологии оценки эффективности дифференциации правового регулирования, выявлением потенциальных рисков при внедрении изменений, формированием модели совершенствования правового регулирования и разработкой практических рекомендаций по минимизации правовых рисков. Теоретическая значимость работы заключается в разработке новых подходов к пониманию правовой природы туристского продукта в условиях его дифференциации. Практическая значимость исследования состоит в определении направлений минимизации правовых рисков при внедрении дифференцированного подхода и создании методологической базы для дальнейшего исследования проблем правового регулирования туристской сферы. Результаты исследования могут быть использованы при разработке новых нормативно-правовых актов в сфере туризма, в правоприменительной практике органов государственной власти, в научно-исследовательской деятельности.

Предметом настоящей статьи являются отношения, возникающие в системе публичной власти в связи с функционированием отдельных ее институтов, охватываемые также понятием «конституционно-правовая коммуникация». Автором предлагается рассмотреть проблематику конституционно-правового диалога в системе публичной власти на примере нормотворческой деятельности, а точнее законотворчества. Конституционно-правовая коммуникация в системе публичной власти осуществляется с применением ряда разнообразных правовых и политических инструментов, особое место среди которых занимает правовая экспертиза нормативных правовых актов, представляющая собой устойчивую сформировавшуюся юридическую практику, нацеленную на определение качества принимаемых правовых актов. Задача исследования состоит в том, чтобы описать параметры этого инструмента, показать, какие функции могут выполнять органы публичной власти, применяя правовую экспертизу, а также ответить на вопрос, каким образом правовая экспертиза может влиять на повышение эффективности конституционно-правовой коммуникации между институтами публичной власти. В качестве методологического подхода к исследованию заявленной темы избрана коммуникативная концепция права, согласно которой правовая реальность может интерпретироваться коммуникативно. Предложенный подход дает возможность рассматривать привычные правовое инструменты в коммуникативном контексте, позволяет выявлять функциональные особенности правовой экспертизы как инструмента, обеспечивающего конституционно-правовой диалог, общение субъектов права в системе публичной власти. Изучение роли правовой экспертизы в обеспечении конституционно-правовой коммуникации позволило прийти к выводу, что правовая экспертиза служит средством выполнения органами публичной власти ряда разнообразных функций, к которым, в частности, относятся контрольная (надзорная) функция; юрисдикционная функция; квалифицирующая функция; блокирующая функция; консультативная функция. Кроме того, было показано, как практика правовой экспертизы выступает способом предупреждения и разрешения разногласий, возникающих в системе органов публичной власти, что проявляется в четырех основных аспектах. 1. Применяя правовую экспертизу, субъекты конституционно-правовых отношений могут аргументированно выражать собственные правовые позиции по спорным вопросам. 2. Инструменты правовой экспертизы позволяют формулировать предложения по преодолению конституционных конфликтов. 3. Формулирование противоречий, осуществляемое в ходе правовой экспертизы, является способом профилактики конфликтов. 4. Правовой мониторинг и анализ экспертной практики позволяют органам публичной власти заранее выявлять и обозначать потенциально конфликтогенные области.

Цель настоящего исследования заключается в рассмотрении трансформации права на информационное самоопределение, впервые сформулированное в практике Федерального конституционного суда Германии, в право на цифровое самоопределение как одного из цифровых прав человека нового поколения, обеспечение которого требует соответствующих духу времени правовых механизмов, в том числе институциональных. В условиях развития искусственного интеллекта и других цифровых технологий, которые приобретают характер фактического принуждения (концепция «код есть закон»), проблема обеспечения права на цифровое самоопределение приобретает особую актуальность, поскольку «на кон поставлены» автономия, свобода и достоинство личности. В этой связи в работе представляются основные вызовы, с которыми сталкивается реализация права на цифровое самоопределение, а также намечаются возможные пути их преодоления. В исследовании использованы следующие приемы научного познания: анализ, синтез, обобщение, аналогия и др.; применялись системный подход, специально-юридический и сравнительно-правовой методы. В ходе проведенного исследования автор приходит к следующим выводам:1) право на информационное самоопределение, основанное на идее достоинства и автономии личности, в условиях цифровизации претерпевает качественную перестройку, трансформируюсь в право на цифровое самоопределение ‒ цифровое право человека нового поколения; 2) ключевыми вызовами реализации права на цифровое самоопределение выступают информационная асимметрия, ограниченность информированного согласия субъекта данных, парадокс конфиденциальности, недостаточный уровень цифровой грамотности, а также усиление манипулятивного потенциала алгоритмических систем;3) рассмотрение субъекта данных в качестве экономически и технологически более слабой стороны информационного взаимодействия с цифровыми платформами требует от государства предоставления субъектам данных дополнительных гарантий защиты их прав и законных интересов; 4) обеспечение права на цифровое самоопределение предполагает формирование комплексной системы правовых механизмов, включающей регулирование алгоритмических систем на принципах алгоритмической транспарентности и подотчетности; ограничение манипулятивных технологий и наблюдения; расширение и конкретизацию прав субъектов данных, а также установление дополнительных обязанностей для крупных цифровых платформ.

Предметом исследования выступают способы и методы применения искусственного интеллекта (далее ИИ) в процессе предупреждения преступлений. Цель статьи состоит в анализе возможностей применения ИИ для предупреждения преступлений, а также разработка рекомендаций по оптимизации и интеграции в российскую правоприменительную практику систем на базе ИИ. В статье исследуются различные подходы к определению искусственного интеллекта, его ключевые признаки и характеристики. Анализируется возможности внедрения методов и способов, основанных на технологиях с использованием ИИ, для предупреждения преступлений. Рассматриваются проблемы и сложности, которые могут возникнуть при использовании данных систем. Особый акцент делается на таких технологиях как: предиктивная аналитика, системы поддержки принятия решений, системы распознавания лиц и изображений, анализ цифровых улик, обработка естественного языка. Исследование сопровождается практическими примерами, иллюстрирующими возможности технологий ИИ в процессе предупреждения преступлений. В статье рассматривается как зарубежный, так и российский опыт использования технологий ИИ в процессе предупреждения преступлений. Методология исследования опирается на фундаментальные научные принципы диалектики, историзма и объективности. В работе применяются общенаучные методы, такие как анализ и синтез, индукция и дедукция. Кроме того, используются частнонаучные методы: формально-юридический, системный и структурно-функциональный анализ. Также применен метод моделирования для мысленного создания возможных моделей по использованию технологий ИИ. Актуальность исследования обосновывается тем, что современные технологии ИИ, включая машинное обучение, анализ больших данных, обработку естественного языка, компьютерное зрение предоставляют новые возможности для анализа криминальных паттернов, предсказания потенциальных угроз и улучшения эффективности работы правоохранительных органов. Все эти технологии на данный момент активно внедряются и имеют большой потенциал для развития деятельности правоохранительных органов по предупреждению преступлений, а также для развития криминалистики как науки в целом. В результате исследования были рассмотрены подходы к пониманию ИИ, изучены способы и основные технологии на базе ИИ, которые используются или могут быть использованы для целей предупреждения преступлений, описаны способы применения и перспективы использования технологий на базе ИИ в практической деятельности правоохранительных органов.

Предметом исследования выступают манипулятивные речевые стратегии, применяемые лжецелителями в процессе внушающего воздействия на граждан, а также их правовые последствия в контексте современной российской практики противодействия мошенничеству. В центре анализа находятся механизмы суггестии, формирующие у адресата искаженную картину реальности и подчиняющие его поведение моделям, сконструированным исполнителем. Исследование охватывает лексические, семантические и прагматические характеристики соответствующих текстов, определяющих структуру речевого влияния. Особое внимание уделено юридической оценке таких воздействий, включая сложность доказывания умысла, установления причинно-следственной связи между речевым давлением и имущественным ущербом, а также выявления маркеров, значимых для квалификации деяний по ст. 159 УК РФ. Предмет исследования интегрирует лингвистические, психологические и нормативные аспекты, что позволяет сформировать многомерное представление о природе лжецелительства как социально опасного феномена. Методология исследования опирается на юрислингвистический анализ, включающий когнитивно-дискурсивный подход, элементы психолингвистики, сравнительно-правовой метод и лингвопрагматическое описание суггестивных стратегий, выявляемых в судебной и коммуникативной практике. Научная новизна исследования состоит в обосновании юрислингвистической конвергенции как эффективного инструмента анализа манипулятивных речевых стратегий лжецелителей, основанных на суггестивных механизмах и создающих у адресата когнитивно искаженное восприятие риска и возможностей. В работе впервые предложена комплексная типология языковых и прагматических маркеров, значимых для квалификации действий по ст. 159 УК РФ, а также выявлены критерии, позволяющие отделить суггестивное воздействие от традиционных форм обмана. Сделан вывод о необходимости учитывать динамику речевого давления и эмоционально-психологические факторы при оценке умысла и общественной опасности деяния. Подчеркивается практическая значимость развития юрислингвистической экспертизы и совершенствования правового регулирования, направленного на выявление и пресечение псевдолечебной деятельности, использующей внушение как способ получения имущественной выгоды.

В настоящее время процессуалисты проявляют растущий интерес к сложным и многогранным понятиям, одной из которых является категория «риска». Однако отсутствие должного внимания к ее историческому развитию не позволяет дать полноценную оценку названной категории. Данное обстоятельство влияет на выбор предмета и метода исследования. Предметом настоящей статьи является выявление сущности категории «риска» в цивилистическом процессе, а также анализ ее отражения и применения в истории законодательства России с принципом диспозитивности. В целях раскрытия предмета исследования автор обращается к суждениям античных философов, согласно которым подход к риску может выражаться как субъективным (осознание будущих последствий и возможность влиять на обстоятельства до их наступления), так и объективным (наступление последствий вне зависимости от воли лица). Методом исследования выступает комплексный историко-правовой анализ, охватывающий период законодательных положений от Русской Правды до норм советских кодексов. Ценность настоящего исследования заключается в уточнении соотношения изучаемой категории с принципом диспозитивности. Важность закрепления указанного вывода необходима в целях объяснения причин применения изучаемой категории судами при перенесении риска на одну из сторон. Следовательно, значимость подтверждения указанного вывода направлена на изучение возникновения факторов риска и предполагаемых негативных последствий от названной категории в истории судопроизводства. В ходе исследования автор делает вывод, что процесс совершенствования законодательства способствовал смещению основного акцента подхода к риску с объективного к субъективному. Это выражается в том, что во время древнерусского законодательства примитивные средства доказывания влияли на наступление соответствующего результата. Однако дальнейшие законодательные статуты отражали воздействие субъективного подхода на риск. Субъективный подход отражается в нормах, посвященных заключению мирового соглашения, недобросовестному поведению стороны при подаче иска или в ходе осуществления судом производства по делу, судебному извещению и в других. Определяя, что субъективный риск мог существовать как при следственном, так и состязательном судопроизводстве, автор подтверждает вывод о том, что категория «риска» связана с принципом диспозитивности, в соответствии с которым лицо влияло на наступление желаемого результата.