Щёголь и щап в русском фольклоре

Полный текст

В русском языке есть немало слов для наименования людей, любящих наряжаться. В «Словаре синонимов русского языка» З. Е. Александровой, вышедшем в середине ХХ в., в синонимический ряд с доминантой щеголь включены существительные франт; модник, ферт, пижон, стиляга (разг.); форсун (прост.); петиметр, денди (устар.) [Александрова 1968: 595]. В словарях XXI века этот ряд заметно расширен за счет слов разных стилистических пластов. Так, в электронном словаре синонимов В. Н. Тришина в данном ряду 30 существительных, среди которых выпендрёжник, дамуазо, модерняга, смазень, фуфыра и др. [Тришин].Лингвисты уже обращались к указанному пласту лексики, интересуясь происхождением слов, вербализующих образ модника в русском языке XVIII–XXI вв. [Березовский 2015], динамическими процессами в «щегольской лексике» [Иванов 2003], значением и эмоционально-экспрессивной окраской отдельных слов [Добродомов 2002; Ефремов 2009] и др.Целью нашего исследования стало описание наименований модников в устном народном творчестве. Учитывая то, что русский фольклор отличается жанровым разнообразием, материалом данной статьи мы выбрали тексты онежских былин [ОБ] и необрядовой лирики, записанной в разных регионах России в XIX в. [НЛ]. Кроме того, привлекались тексты исторических песен [ИП] – переходного от эпики к лирике жанра [Путилов 2003: 174]. Отбор же конкретных источников обусловлен авторитетностью данных изданий.С опорой на подготовленные нами лексикографические материалы (алфавитные словники, частотные словари и лексикографические комплексы – см., например: [Бобунова 2003, 2019]) мы составили списки слов, именующих модников и модниц, в разных фольклорных жанрах. Как оказалось, наибольшим разнообразием отличается перечень лексем в лирических песнях, центральное место в котором занимает существительное щеголь.Ах ты, щеголь, щеголь молодой,Спобывай-бывай в гостях у меня! (НЛ, 4, № 349).Тем я, девица, счастлива,Что я щеголя любила.По походке очень статен,По природе деликатен (НЛ, 4, № 83).В необрядовой лирике указанное существительное является вершиной развернутого словообразовательного гнезда, в котором представлены слова разной частеречной принадлежности:– существительные, именующие конкретных лиц и их совокупности (щеголек, щеголюшка, щеголиха, щеголье, подщего́лье):Полюблю я с того с горюшка-досадыРасхорошаго себе молодца,Расхорошаго себе, распригожаго,Я Иванушку люблю щеголька! (НЛ, 2, № 157);Черной шляпою махает,Молодцов сокликает:«Молодцы разхавецкие,Щеголье сиделевские! (НЛ, 2, № 221);– прилагательные (щегольской, щегольливый, щеглеватый):Поцелую я иную,Хорошую-баскую,Деревенску щегольскую,При ленте голубой… (НЛ, 5, № 47);Уж как шли-прошли два молодчика,Оба холосты, не женатые,Парни бравые, щеглеватые (НЛ, 2, № 203);– наречия (щегольно):Ты велишь ли, моя радость,Щегольно ходить? (НЛ, 5, № 280);– глаголы (щеголять):Наряжаемся обрядно,Щеголяем, как хотим (НЛ, 6, № 162).Обратим внимание на то, что в указанном словообразовательном гнезде зафиксированы диалектные и специфически фольклорные слова, например: подщеголье ‘щеголь’ [Сороколетов (гл. ред.) 1994: 260], щегольливый (в словаре В.И. Даля указана краткая форма женского рода со специальной пометой: щеголлива, пес. [Даль 2000: 652]).Не сповыбрали родители,Не сповыбрали сердечныеМне-ка щеголя московскаго,Да подщеголья вытегорскаго (НЛ, 4, № 92).В литературном языке используются наречия щегольски́ и щеголева́то, что подтверждают материалы НКРЯ, где не встретилось ни одного примера со словом щегольно [НКРЯ], что, вероятно, говорит об ограниченной сфере его употребления.Красну девицу любить – щегольно ходить (НЛ, 4, № 380).Своеобразие фольклорных лексем проявляется в их синтагматических связях, которые позволяют уточнить семантику слова. Так, прилагательное щегольской/щегольский в народной лирике используется для описания плавной походки:Такого дружка мне во веки не забыть,Мне не возростом, ни ростом, дева, красотойИ молодецкой его поступи, модной, щегольской… (НЛ, 5, № 145).В этом случае указанное слово оказывается синонимом прилагательного модный со специфически фольклорной семантикой: ‘Фольк. Плавный, красивый (о походке)’ [Филин (гл. ред.) 1982: 198].Если слова с корнем щегол,- были зафиксированы в песнях, записанных в разных областях России, то существительные с корнем форс- (форсу́н, форся́к, форсота́) встретились только в лирике северных регионов (Вологодская и Олонецкая губернии).Нажила я себе мужа форсяка:Не умеет запоясать кушака! (НЛ, 2, № 429).Мой-то миленький форсун таки, форсун:На нем шапочка форменная,И жилеточка суконненькая (НЛ, 4, № 92).Заметим, что в анализируемых песенных текстах не было выявлено ни одного словоупотребления существительного модник, в то время как для характеристики лица женского пола в песнях Поволжья используется слово модница.Родился малешенек,Женился глупешенек,Взял жену модницу,Посадил во горницу… (НЛ, 3, № 446).Обратимся к текстам других фольклорных жанров, где тоже выявлены лексемы, называющие модников. В онежском эпосе низкочастотное слово щеголь идиолектно маркировано, поскольку встречается только в былине, записанной от сказителя Рябинина (Кижи).Хвастает богатой золотой казной,Золотой казной он безсчетною,Щеголь хвастает одежей дрогоценною,Сильний хвастает-то силушкой великою,Иной хвастает богатырь добрым конем (ОБ, 2, № 81).Значительно чаще модно одетого человека в онежском эпосе называют щапом ‘щеголь, франт, нарядный и причесанный напоказ’ [Даль 2000: 651]. Это существительное не входит в словники современных словарей синонимов и не фиксируется в НКРЯ. В «Этимологическом словаре русского языка» М. Фасмера у слова щап указано два значения: ‘щеголь’ и ‘зарубка на дереве’. По мнению автора словаря, первое значение «относится к разряду смысловых переходов “дерево” ~ “человек”» [Фасмер 1987: 496].Щапство/щегольство характерно для двух былинных героев – Чурилы и Дюка, которые соперничают друг с другом.И дават ёму Владымир столно-киевскойСамолучшего ёму богатыря,А й того Щурилу щапа Пленкова (ОБ, 3, № 213).В онежском эпосе выявлен целый ряд однокоренных слов: щап, ща́пить ‘щеголять напоказ, франтить’ [Даль 2000: 651], ща́пливый ‘стар. щегольский, нарядный’ [Там же], ща́пство ‘щегольство, роскошь, и самые наряды’ [Там же], щапьё, выща́пливать, переща́пить ‘Фольк. Взять верх над кем-либо, превзойти кого-либо’ [Сороколетов (гл. ред.) 1991: 279–280], поща́пка ‘1. Щегольство. 2. Походка’ [Сороколетов (гл. ред.) 1997: 41], проща́пить ‘Провести какое-л. время красуясь, щеголяя, пощеголять’ [Сороколетов (гл. ред.) 1999: 55]. Большинство указанных лексем зафиксировано на территории Олонецкой губернии, что подтверждается территориальными пометами в диалектном словаре.Как занарядил Щурилу щапа ПлёнковаНа три годину да ён выщапливать,Он со Дюком тут ведь СтепановичемЕны стали ведь тут щапить-то есть.А что деничек, то платьё сменноё,И прощапили оны тут два годичку (ОБ, 3, № 213).Обратим внимание на то, что для необрядовой лирики слова с данным корнем не характерны. Нам встретился лишь один пример использования прилагательного щапливый в олонецких песнях, записанных на той же территории, что и былины.Была Дунюшка щаплива,Авдотьюшка щегольлива.На рыночек выходила,Туфелечки купила (НЛ, 5, № 47).Глагол щапить имеет синоним ба́сить (баси́ть) ‘Наряжаться; франтить’ [Филин (гл. ред.) 1966: 130]. Давно подмечено, что синонимические сближения в фольклорном тексте служат средством уточнения значения как особого элемента усиления его [Евгеньева 1963: 264].И oни стали щапить-басить по три года,Прощапили пробасили они три года (ОБ, 3, № 230).Для онежского эпоса характерны и другие синонимические конструкции: щапство – щегольство, щапливый – щеголивый, поступка ‘поступь, шаг’ [Сороколетов (гл. ред.) 1996: 244] – походка – пощапка.Я бы знала молодца как воспородити тебя, –А й щапством щегольством в Чурилу Пленковича (ОБ, 3, № 215).А й щапливы щеголиви в Ярослaви городи (ОБ, 1, № 60).И наш Чурилушко щапливее,Наш Чурило щогольливее (ОБ, 3, № 230).Поступком походкою пощапкоюПротиво-то Чурилки щапа Плёнкова (ОБ, 1, № 60).В онежском эпосе создан яркий образ Чурила Пленковича – типичного щеголя, былинного красавца, сводящего с ума женщин разного возраста.Ходил-щапил по городу по Киеву,Красные-те девки ведь стёкла рвут,Смотрючись да на Чурилкову на красоту,На ево ли на дороднее дородинство.Молоды молодки в голенища ...Старые старухи ведь клюки-те грызут,Смотрючись да на Чурилкову на красоту,На ево ли на дороднее дородинство (ОБ, 3, № 309).Не случайно щегольство Чурилы становится своеобразным былинным эталоном в ряду других достоинств богатыря: сила, красота, смелость, богатство, премудрость.Как бы я могла тебя спородить молодцаСилою в Самсонища сильняво,Красотою я в Осипа прекрасново,Смелостью в Илеюшку Муромча,Богачеством в Дюка Степановича,Пощапкой в Чурила сына Плёнковича,Премудростью в Соломона премудрого,Кудрями в царища Кудреянища, –Такова-то тебя, дитятко, Господь да спородил (ОБ, 3, № 306).Как видим, в онежском эпосе слова, именующие модника, сюжетно обусловлены. Подобная сюжетная связь характерна и для исторических песен. Как оказалось, лексемы, называющие модного человека, встречаются исключительно в текстах XVII века о сыне Стеньки Разина, единомышленнике донского казака – предводителя восстания 1670–1671 гг. Этот безымянный персонаж в исторических песнях именуется по-разному: незнакомый, незнаемый, незнамой/незнамый, нежданной, чуж-незнаем человек, детина, детинушка, молодчик, парень, добрый молодец, размальчишечка.В городе-то было во АстраханеПроявился детина незнамой человек.Он щеголем по городу похаживает,Черный бархатный кафтан наразмашечку надет,Черна шляпа пуховая на его русых кудрях,Свой персидский кушачок во правой руке несет (ИП, № 183).В песнях с разной степенью подробности описывается щегольский наряд данного героя: кафтан (халат, балахон, шуба, рубашка), кушак (опояска), штаны, шляпа (шапка, фуражоночка), сапоги, чулки, перчатки (перстянки).Баско, щегольно парень по городу погуливает,Чернобархатный новой кафтанчик нараспашку его держит,Семишелкова его опоясочка а по белым по грудям,Новы зелен сафьяновы сапожечки а на резвых на ногах,Белы лайковы его перчаточки и на белых его на руках,Модна шапка его пуховая на русых его волосах (ИП, № 200).В исторических песнях нами зафиксировано два ряда лексем: с корнем щегол,- (щеголь, щеголем, щегольно) и щепет- (щепетко, щепетно, щепетом, щепетнехонько). Характерной особенностью данного жанра является частое употребление наречий, особенно слова щепетко. В словаре Даля в статье ЩЕПЕТИ́ТЬ ‘щеголять, франтить, модничать, одеваться и рядиться напоказ’ [Даль 2000: 655] представлено большое число производных слов, среди которых прилагательные ще́петный и ще́петкий ‘нарядный, щегольский; сшитый ловко, в обтяжку, нащапок’ [Даль 2000: 655], от которых образованы соответствующие наречия.Как во славном было городе во АстраханиПроявился тут детинушка незнамой человек.Гордо, щепетко по городу погуливает,Черну шляпу с позументом на правом ухе надел,Черный бархатный кафтанчик нараспашечку несет,А шелковый кушачок по землице волочет (ИП, № 219).Слова щегольно, щепетко, щепетно и щепетнехонько в большинстве случаев используются в рядах с другими наречиями: баско щегольно, бодро щегольно, баско щепетко (щепетно), чисто щепетко (щепетно), шибко щепетко, гордо щепетко, щедро щепетно, щепетнехонько моднехонько и др.Как во славном было городе во Астрахани,Во Астрахани,Проявился там удал добрый молодец, добрый молодец.Щепетнехонько и моднехонько он во городеПогуливает (ИП, № 230).Заметим, что в необрядовой лирике тоже были зафиксированы наречия щепетно и щепетко/щипетко, но встречаются они значительно реже, чем в исторических песнях.Она, шельма-расканалья,Больно щипетко ходила:По два мыла измывала,По две юбки надевала,По четыре душегрейки,Чтоб не стыдно было красной (НЛ, 6, № 317).Как из улицы в конецПрошел добрый молодец,Чисто-щепетко прошел,Шляпу на ухе пронес (НЛ, 4, № 123).Таким образом, анализ лексики, называющей и характеризующей модников и модниц в устном народном творчестве, позволил выявить общежанровые, межжанровые и специфически жанровые особенности. Характерной общефольклорной чертой является использование существительного щеголь и производных от него лексем, наличие диалектных и собственно фольклорных слов и похожих синтагматических связей совпадающих языковых единиц. Своеобразие же проявляется и в самом перечне выявленных лексем, и в частоте их употребления. Различия могут быть даже в пределах одного жанра, если тексты записаны на разных территориях, как лирические песни, или от разных сказителей, как былины, а также связаны с сюжетом, как исторические песни. Думается, что расширение материала исследования позволит уточнить сделанные выводы о жанровой и территориальной специфике языка русского фольклора и выявить новые доказательства единства фольклорного канона.

Об авторах

Мария Александровна Бобунова

Курский государственный университет

Российская Федерация, Курск

Список литературы