North Ossetia in the 1930s: Trends and Features of Modern Historiography

Full Text

30-е гг. XX в. являются одним из самых политизированных и мало-
изученных периодов в истории Северной Осетии прошлого столетия.

Советская историография при рассмотрении данного десятилетия была в
основном сфокусирована на изучении вопросов социально-экономического
развития автономии и практиках культурного строительства в регионе.

В центре внимания исследователей находились преимущественно про-
А. Т. ЦАРИКАЕВ. Северная Осетия

в 1930-е гг.: тенденции
и особенности современной историографии

66

А. Т. ЦАРИКАЕВ. Северная Осетия
в 1930-е гг.: тенденции
и особенности современной историографии

Университетский научный журнал
блемы социалистической реконструкции народного хозяйства и культурной
революции в Северо-Осетинской АО (АССР). Общим для работ советских
историков был вывод о превращении Северной Осетии за годы довоенных

пятилеток из ранее отсталого окраинного региона в «индустриально-аграр-
ную и высококультурную социалистическую область» [1, с. 244]. При этом

из-за влияния идеологического фактора, закрытости целого ряда архивных
фондов, в частности партийных комитетов, слабости методологической

базы оставались не разработанными многие вопросы общественно-поли-
тической жизни республики в 1930-е гг.

Изменения, произошедшие в постсоветский период, в частности рас-
секречивание большого комплекса делопроизводственных материалов

Северо-Осетинского обкома КПСС, публикация ряда фундаментальных
сборников документов, общие обновления теоретико-методологического

потенциала исторической науки способствовали значительному расшире-
нию тематики исследований, обращению ученых к ранее табуированным

сюжетам и проблемам.

Изучение Северной Осетии 1930-х гг. на современном этапе осущест-
вляется в рамках нескольких предметных полей политической, эконо-
мической, социальной и повседневной истории. Одним из приоритетов

является исследование политического террора 1936–1938 гг. В 2010-е гг.

был опубликован ряд статей, посвященных вопросам периодизации и дина-
мики репрессий против высокопоставленных представителей партийной

номенклатуры [2], региональным аспектам «кулацкой операции» НКВД [3]
и репрессивным практикам в отдельных районах Северо-Осетинской АССР

[4]. Данные работы выполнены на обширной источниковой базе, включа-
ющей рассекреченную протокольную документацию Северо-Осетинского

обкома ВКП(б), документы райисполкомов и материалы периодической
печати второй половины 1930-х гг.

Наряду с репрессиями 1936–1938 гг. в рамках предметного поля поли-
тической истории современными исследователями изучаются вопросы

взаимоотношений партийно-государственных органов и общественных
организаций республики. Так, в статье Л. Х. Батаговой были рассмотрены
различные аспекты взаимодействия Северо-Осетинского обкома ВКП(б)
и областной организации Осоавиахим [5]. Архивные документы, вводимые
автором в научный оборот, свидетельствуют, что работа областного, а затем и
республиканского советов Осоавиахима находилась под жестким партийным
контролем, а их руководящие кадры утверждались постановлениями обкома
ВКП(б). Бесцеремонное вмешательство партийных структур в деятельность
руководящих осоавиахимовских органов и организаций способствовало
превращению Осоавиахима в элемент тоталитарной системы.
Расширение доступа к архивным материалам и снятие грифа «секретно»

с делопроизводственной документации партийных комитетов стимули-
ровали рост исследовательского интереса к малоизученным сюжетам

таких традиционных для отечественной историографии проблем, как

национально-государственное и административно-территориальное стро-
ительство в регионе в 1920–1930-е гг. Так, темой исследования профессора

С. Р. Чеджемова стал процесс становления государственности и конститу-
ционализма осетинского народа в первое двадцатилетие советской власти

[6]. Юридическое оформление осетинской государственности ученый

67
Humanities & Science University Journal

А. Т. ЦАРИКАЕВ. Северная Осетия
в 1930-е гг.: тенденции
и особенности современной историографии
связал с принятием Конституции СССР в 1936 г. и на ее основе Конституции

РСФСР в 1937 г., что привело к повышению статуса Северной Осетии, пере-
ходу от автономной области к автономной республике. «Автономные респуб-
лики в составе союзных республик, — отмечает С. Р. Чеджемов, — обладали

всеми признаками государства. Они имели свои конституции — основные
законы, которые разрабатывались и принимались собственными высшими

органами власти» [там же, с. 23]. К ним, в частности, автор относит Верхов-
ный Совет АССР, который избирал Президиум Верховного Совета АССР.

В работе пятигорского исследователя В. З. Акопяна рассмотрены
некоторые вопросы национально-государственного строительства на
Северном Кавказе в условиях социально-экономической модернизации и
массовых политических репрессий 1930-х гг. На основе анализа большого
фактического материала автор приходит к выводу о том, что новый статус
северокавказских автономий в форме АССР, полученный в соответствии

с Конституцией АССР 1936 г., пусть даже абсолютно формально, предо-
ставлял народам региона более высокий уровень государственности внутри

единого союзного государства [7, с. 108]. Значительное внимание в иссле-
довании В. З. Акопяна уделяется анализу причин такой новации нацио-
нальной политики советского руководства в Северо-Кавказском регионе

на рубеже 1920–1930-х гг., как включение некоторых городов и районов

преимущественно с русскоязычным населением в состав горских авто-
номий. В передаче этих территорий волевым методом, без учета мнения

населения, исследователь видит стремление Центра упредить возможный
сепаратизм автономных областей [там же, с. 108–109].
В статье ученого СОИГСИ им. В. И. Абаева Е. И. Кобахидзе проводится

углубленный анализ текста первой Конституции Северной Осетии, приня-
той в 1937 г. Исследователь оценивает этот документ как один из ключевых

в новейшей истории республики, принятие которого ознаменовало «завер-
шение процесса становления национальной государственности Северной

Осетии» [8, с. 156]. Исключительная важность данного документа опре-
деляет необходимость дальнейшей разработки широкого круга вопросов,

связанных с конституционным строительством в республике в 1930-е гг.
Это невозможно без ввода в научный оборот новых архивных материалов.
Первые шаги в этом направлении сделаны. В 2023 г. был опубликован ряд

документов из фондов Государственного архива новейшей истории Респуб-
лики Северная Осетия — Алания (ГАНИ РСО — А), освещающих процесс

подготовки проекта Конституции республики в 1936–1937 гг. [9, с. 11–13].
Были установлены биографические сведения о членах Конституционной
комиссии. Из 9 человек, вошедших в ее состав, в период Большого террора
были репрессированы 7, включая первого секретаря Северо-Осетинского
обкома ВКП(б) Г. В. Маурера и его приемника Ф. Г. Кокова. Значительный
пласт документов по данной проблеме представлен в федеральных архивах
в Москве. Большим информационным потенциалом в частности обладают

материалы о рассмотрении и утверждении проекта Конституции Северо-
Осетинской АССР 1937 г. комиссией Политбюро ЦК ВКП(б), которые отло-
жились в Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ).

Новые документы из федеральных архивов позволят серьезно расширить

наши представления о конституционном строительстве в Северо-Осе-
тинской АССР и прояснить ряд вопросов, вытекающих из анализа тек-

68

А. Т. ЦАРИКАЕВ. Северная Осетия
в 1930-е гг.: тенденции
и особенности современной историографии

Университетский научный журнал
ста первой Конституции республики. Например, почему так и не было
реализовано предложение второго секретаря обкома партии Ф. Г. Кокова
о наименовании новых районов, образуемых из Правобережного района,
Евдокимовским и Микояновским, хотя бюро Северо-Осетинского обкома

ВКП(б) своим постановлением от 13 октября 1936 г. поручило председа-
телю Конституционной комиссии Д. Н. Тогоеву отразить это в проекте

Конституции [9, с. 12]?
Темой научного исследования А. Т. Царикаева и З. Е. Дзотцоевой стали
некоторые малоизученные аспекты административно-территориального
строительства Северо-Осетинской АССР в 1930-е гг. Привлекая обширную
источниковую базу, включающую протоколы заседаний бюро областного
комитета партии и материалы республиканской периодики, историки

рассматривают процесс разукрупнения отдельных районов Северной Осе-
тии. Авторы выделили два этапа данного процесса: 1934 г и 1937–1938 гг.

На основе анализа архивных документов А. Т. Царикаев и З. Е. Дзотцоева
пришли к выводу об определяющем влиянии социально-экономического
фактора на решение о разукрупнении самого большого по площади района
Северо-Осетинской АО — Дигорского [10, с. 45]. Действительно, выделение

в 1934 г. из последнего нового Ирафского района было вызвано необходи-
мостью улучшить обслуживание населения Заурухской части автономной

области и такого крупного селения, как Лескен, стремлением повысить
транспортную доступность райцентра для населения, а также интересами
развития лесной промышленности региона. При этом следует заметить,
что власти Северной Осетии пытались ранее решить эти задачи менее
кардинальным способом — перенесением летом 1933 г. при поддержке
Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) и крайисполкома центра Дигорского
района из с. Христиановское в с. Магометановское, в которое планировалось
протянуть железнодорожную ветку [11, л. 17.]. Однако Президиум ВЦИК
своим постановлением от 1 апреля 1934 г. вернул районный центр обратно
в Христиановское, переименовав его в селение Дигора [12, с. 245].
Значительный интерес представляет работа историков Пятигорского
государственного университета, в которой они рассматривают вопросы
административно-территориального устройства Северо-Кавказского края и,
в частности, проблему перевода центра края из города-курорта Пятигорска

в Орджоникидзе, который должен быть состояться в соответствии с поста-
новлением ВЦИК от 10 января 1936 г. Причину данного решения Центра

исследователи видят в стремлении Сталина «подкупить» Г. К. Орджо-
никидзе, неформального лидера грузинского политического землячества,

в поддержке которого Вождь очень нуждался [13, с. 171]. Опираясь на
документы Государственного архива новейшей истории Ставропольского
края и материалы газеты «Северо-Кавказский большевик», В. З. Акопян,
З. В. Акопян и В. В. Ермаков достаточно подробно рассмотрели комплекс
вопросов, связанных с деятельностью специальной совместной Комиссии
Северо-Кавказского крайкома ВКП(б) и крайисполкома, руководившей
подготовительными мероприятиями по переводу краевых учреждений
в г. Орджоникидзе, проанализировали общий ход строительства нового

центра края и пришли к выводу, что вплоть до отмены в мае 1937 г. по-
становления ВЦИК от 10 января 1936 г. «фактически и официально» сто-
лицей Северо-Кавказского края оставался Пятигорск [там же, с. 167]. Об

69
Humanities & Science University Journal

А. Т. ЦАРИКАЕВ. Северная Осетия
в 1930-е гг.: тенденции
и особенности современной историографии
этом весьма двусмысленно говорит и название статьи «Столица Северной
Осетии, не ставшая центром Северо-Кавказского края». Таким образом,
статья исследователей Пятигорского университета кладет начало научному
осмыслению практически неизученной в отечественной историографии
темы. При этом содержащийся в ней фактический материал позволяет
сформулировать ряд важных вопросов, для ответа на которые необходимы

поиск новых архивных источников и дальнейшая разработка проблемы. Во-
первых, насколько документально обоснованным является утверждение о

том, что наименее заинтересованной в превращении Орджоникидзе в центр
Северо-Кавказского края и мечтавшей о пересмотре постановления ВЦИК

от 10 января 1936 г. была, как пишут пятигорские исследователи, «осетин-
ская политическая элита» [13, с. 177]? Во-вторых, насколько эффективно

были освоены средства из союзного фонда, ассигнованные на масштабное

строительство краевых учреждений и жилых домов в городе Орджони-
кидзе, а также модернизацию городской инфраструктуры? Малоизвестно,

например, что характер долгостроя приобрело возведение Дома Советов,

который должен был стать главным символом новой столицы Северо-Кав-
казского края. Об этом убедительно свидетельствуют архивные документы,

обнаруженные нами в фондах ГАНИ РСО — А. Так, в постановлении бюро
Северо-Осетинского обкома ВКП(б) от 30 декабря 1937 г. констатировалось
следующее: «Проверкой установлено, что в результате вражеской работы
бывших уполномоченных по строительству Дома Советов (Хасиев, Шипов,
Цаликов, Карсанов и др.) программа строительства по Дому Советов как в
1936, так и в 1937 г. не выполнена. Установленные правительством сроки

окончания строительства сорваны» [14, л. 2]. В этой связи требует проясне-
ния вопрос, могут ли проблемы переноса центра Северо-Кавказского края

рассматриваться в качестве одной из причин ареста в 1937 г, как «врагов
народа» заместителя председателя крайисполкома, бывшего председателя
Северо-Осетинского облисполкома К. Т. Хасиева и председателя горсовета

Орджоникидзе К. М. Шипова, которые, исходя из приводимых пятигор-
ским исследователями документов, были важнейшими фигурами в деле

обеспечения контроля за ходом строительства краевых учреждений. Кроме
того, К. Т. Хасиев являлся видным представителем той самой осетинской
политической элиты 1930-х гг., о которой упоминают авторы, отозванным
для работы в Северо-Кавказском крайисполкоме.
В современной научной литературе, посвященной истории Северной
Осетии 1930-х гг., значимое место занимают исследования по проблемам

экономического развития автономии. Так, в 2013 г. Д. И. Куцевляк защи-
тил кандидатскую диссертацию, в которой рассмотрел широкий спектр

вопросов, связанных с индустриальной модернизацией Северной Осетии
в годы первых пятилеток и ее влиянием на развитие социальной сферы
региона [15]. Данная работа стала первым комплексным исследованием
истории социалистической индустриализации Северной Осетии после
распада СССР. В статье Е. И. Кобахидзе проанализированы основные
тенденции финансово-экономического развития Северо-Осетинской АССР
и особенности реализации бюджетной политики в 1930–1970-е гг. [16].
Исследователь приводит также интересные биографические сведения
о народных комиссарах финансов республики в 1930-е гг. Е. С. Цаликове,
Д. Е. Джатиеве и Д. Т. Баскаеве, ярких и талантливых управленцах. Это

70

А. Т. ЦАРИКАЕВ. Северная Осетия
в 1930-е гг.: тенденции
и особенности современной историографии

Университетский научный журнал

имеет большое значение для персонификации истории Северной Осе-
тии, так как, например, тот же Е. С. Цаликов практически неизвестен не

только широкой общественности, но и профессиональным историкам.
Орденоносец, окончивший Институт внешней торговли в Москве, он
был арестован в 1937 г. и приговорен к 10 годам лишения свободы по
сфальсифицированным обвинениям. В 1955 г. Е. С. Цаликова полностью
реабилитировали и восстановили в рядах партии. В июле 1956 г. он стал
персональным пенсионером союзного значения [17, л. 100]. Одной из
ответственных должностей, которую занимал в 1930-е гг. Е. С. Цаликов

помимо наркома финансов, являлась должность постоянного предста-
вителя Северной Осетии при Президиуме ВЦИК. Именно деятельность

постоянного представительства Северной Осетии при Президиуме ВЦИК
и его вклад в развитие промышленности региона в годы первых пятилеток
стали темой исследования А. Е. Батырова [18]. Опираясь на документы

соответствующего фонда Центрального государственного архива Респуб-
лики Северная Осетия — Алания (ЦГА РСО — А), автор раскрывает роль

представительства в строительстве Гизельдонской гидроэлектростанции,

пущенной в эксплуатацию в 1934 г. и ставшей важнейшей частью энер-
гетической базы промышленности Северной Осетии в период довоенных

пятилеток.

Одно из центральных мест в современной североосетинской историо-
графии занимает изучение проблем социальной истории Северной Осе-
тии в 1930-е гг. В фокусе внимания исследователей находятся различные

аспекты социальной политики ВКП(б), органов государственной власти
и ее реализация в Северной Осетии, развитие системы здравоохранения

региона, вопросы охраны материнства и детства, преодоления социаль-
ной дискриминации женщин-горянок, особенности социальной защиты

инвалидов Гражданской войны и борьбы с детской беспризорностью, кото-
рым посвятили свои работы Э. М. Рубаева, Н. В. Тедеева, О. А. Бичилов,

С. А. Хубулова и Ж. К. Кесаева [19; 20; 21; 22]. Разработка вопросов соци-
альной политики в региональной историографии дополняется появлением

первых документальных публикаций, расширяющих источниковую базу
и тематику исследований [23].

В последние несколько лет сделаны первые шаги в изучении повсед-
невной жизни городского населения Северной Осетии в 1930-е гг., которая

до этого почти не исследовалась историками. При финансовой поддер-
жке Российского фонда фундаментальных исследований профессором

С. А. Хубуловой, З. В. Сосрановой и Э. В. Хубуловой были рассмотрены
процессы формирования и развития малых городских поселений, в рамках
реализации так называемого «советского проекта» в Северо-Осетинской
АССР в 1930–1980-е гг. [24]. Одним из главных итогов исследовательского
проекта стала публикация в 2022 г. коллективной монографии, в которой на
основе обширной источниковой базы изучаются вопросы провинциальной

повседневности и социально-культурного развития малых городов респуб-
лики [25]. В настоящее время разработка региональной историографией

повседневности 1930-х гг. характеризуется постепенным смещением иссле-
довательского фокуса с общих вопросов на более конкретные сюжеты,

например, материальную и психологическую составляющие повседневной
жизни различных социальных групп [26; 27]. Причем в качестве источни-

71
Humanities & Science University Journal

А. Т. ЦАРИКАЕВ. Северная Осетия
в 1930-е гг.: тенденции
и особенности современной историографии

ков в работах по данной теме нередко выступают практически невостре-
бованные до этого исследователями эго-документы (жалобы, прошения,

письма), отложившиеся в фондах Центрального государственного архива
Республики Северная Осетия — Алания.
Таким образом, проведенный историографический анализ позволяет

сделать ряд выводов. Во-первых, в современной региональной историо-
графии произошел отход от характерного для советской исторической

науки приоритетного внимания к вопросам строительства социалистичес-
кой экономики Северной Осетии в 1930-е гг. и роли в этом процессе облас-
тной партийной организации. В последние два десятилетия произошло зна-
чительное расширение тематики исследований. Во-вторых, специальные

работы, посвященные различным аспектам истории Северо-Осетинской

АО (АССР) в 1930-е гг., представлены в основном малоформатными пуб-
ликациями, хотя появляются и отдельные монографии. В-третьих, иссле-
дования современных историков базируются, как правило, на обширной

источниковой базе, включающей в том числе ранее секретные материалы
партийного делопроизводства и источники личного происхождения, что

способствует еще большему накоплению фактов, а значит, и более углуб-
ленному изучению противоречивой истории Северной Осетии 1930-х гг.

В-четвертых, для разработки ряда малоизученных тем необходимы поиск
и введение в научный оборот документов из федеральных архивов.

About the authors

Alan T. Tsarikaev

North Ossetian State University named after K. L. Khetagurov; Institute of History and Archaeology of the Republic of North Ossetia — Alania

ORCID iD: 0000-0002-8057-6098

References

Supplementary files