№ 5 (2024)
Статьи
Современная утопия: Юваль Ной Харари
Аннотация
Статья посвящена анализу современного состояния утопии, в частности уделяется внимание проблеме кризиса утопической мысли, возникшего в конце ХХ века и продолжающегося по настоящее время. Автором рассматриваются особенности философской критики современности идеолога будущего и футуролога Юваля Ной Харари. Цель данного исследования – выяснить, является ли Юваль Ной Харари утопистом современности, а предлагаемая Ю. Харари модель ближайшего будущего, представляющая собой естественную реакцию общества на общемировой ценностный и идеологический кризис, – современной утопией по признакам. В ходе исследования вопросов, связанных с кризисом утопической мысли современности, автор исходит из постулата о том, что утопия является особым типом прогностической рефлексии, мировоззренческой установкой, выстроенной в ориентации на вероятное будущее. В основу исследования положена концепция К. Манхейма, согласно которой утопия представляет собой установку сознания, ориентированную в будущее, а так же из определения утопии как идеализированного социального конструкта, принципиально нереализуемого в целом. Научная новизна данного исследования заключается в следующем: определены основные концепты понимания современной утопии, обоснована специфика описания реалий современности, выявлены характеристики, актуальные для мировоззрения XXI века, исходящие из категорий философствования нового толка, выявлены особенности критики Юваля Ной Харари в отношении утопии новой формации. Результат исследования показывает, что Юваль Ной Харари является утопистом нового времени, а его проект считается утопией современности эскапистского типа, в основу которой заложена социальная стратификация. Данная утопия является эскапистской, поскольку для одной части человечества является нереализуемой и является лишь средством бегства от реальности, в то время как для другой его части может служить полноценным проектом будущего, претендующим на реализацию. Ей также присуще такое онтологическое свойство, как темпоральность, поскольку она соответствует реалиям своего времени по содержанию.
Философская мысль. 2024;(5):1-10
1-10
Несубъектный искусственный интеллект в системе субъект-объектных отношений
Аннотация
Расширение функциональных возможностей систем искусственного интеллекта актуализирует вопрос о возможности их автономной деятельности, направленной на познание и созидание мира. Значимым фактором, определяющим свойства искусственного интеллекта, является наличие у него субъектности. Вопрос о влиянии наличия субъектности на функциональные возможности искусственного интеллекта – дискуссионный, ответ на него зависит от того, является ли реальный мир детерминированным. Если мир детерминирован, то для обеспечения функциональности искусственного интеллекта его субъектность не является необходимой. Субъектность, однако, необходима для инициализации познавательной или созидательной активности. Возникают обоснованные вопросы относительно способности несубъектного искусственного интеллекта быть самодостаточным субъектом познания, возможности объединения человека с искусственным интеллектом в составе интегральных субъектов познания. Кроме того, необходима оценка возможной альтернативной интерпретации субъект-объектных отношений. Для ответа на эти вопросы в статье предлагается рассмотреть свойства субъектности и самосознания, их влияния на способность субъекта к познанию и созиданию мира. Исследования показывают, что возможны две основные формы участия несубъектного искусственного интеллекта в системе субъект-объектных отношений: в составе интегрированного субъекта познания, в котором ведущую роль играет человек-оператор, либо полностью автономное функционирование искусственного интеллекта, инициализируемого (формализуемыми или неформализуемыми) задачами удовлетворения потребностей человека. Анализ свойств познания посредством искусственного интеллекта и других когнитивных систем показывает, что способность выступать в качестве субъекта познания формируется не при формировании субъектности, а на более низком уровне – уровне формировании самосознания, доступном сравнительно несложным когнитивным системам, как естественным, так и искусственным. Вывод о непосредственной связи самосознания и способности к познанию следует из определения познания в логике противопоставления субъекта и объекта, соответствующей гносеологической интерпретации субъект-объектных отношений. Возможна, однако, и альтернативная – онтологическая интерпретация, которая отожествляет бытие и сознание. Сознание объединяет в себе все и есть всего один субъект познания (человек или Дух), который познает сам себя. Такое идеалистическое понимание мира соответствует философии иррационализма, в рамках которой достоверный ответ на вопрос о необходимости субъектности для решения интеллектуальных задач получить невозможно.
Философская мысль. 2024;(5):11-21
11-21
Проблема общечеловеческого в эпистемологии
Аннотация
Предмет исследования – понятие общечеловеческого в эпистемологическом аспекте. Показано, что любое знание фундируется абсолютным фоном – «неявным незнанием» – определяемым как априорная форма познания, общая для всех людей всех культур и народов. В силу своей непосредственности и общности для всех людей во всех ситуациях, абсолютный фон не выявляем и не переводим в явное знание. В то же время, фоновое знание отдельной культуры с исторической сменой культур начинает рефлексироваться, переводиться в явное знание, в том числе философское. Неявное знание имеют как отдельные люди, так и целые культуры. Неявное знание входит в структуру повседневности, жизненного мира. Однако наряду с неявным знанием в структуре повседневности присутствует еще когнитивный фон – то, что настолько близко и привычно, что не выявляемо. Методологическая основа исследования представляет собой сочетание историко-генетического метода и метода теоретической реконструкции, с одной стороны, и критико-аналитического метода, с другой. Использованы также феноменологические методы и культурологический анализ. Показано, что когнитивный фон не может называться знанием в силу своей принципиальной нерефлексируемости и непроблематизируемости. Это нечто, настолько не подлежащее сомнению, что «мы не знаем, что мы это знаем». В разные времена для различных культур когнитивный фон различен. В статье высказывается предположение, что существует и «абсолютный фон» – то, что является настолько общим для всех людей всех культур и народов, что недоступно выявлению, проблематизации, сравнению с иным положением дел, то, что никогда не станет знанием, вернее, «мы никогда не будем знать, что мы это знаем». Рассмотрены понятия повседневности, жизненного мира (Э. Гуссерль), мезокосма (Г. Фолльмер). Подчеркнуто значение лингвистического поворота в философии для осознания философских проблем, связанных с повседневностью и фоновым знанием культур. Понятие «абсолютного фона» имеет методологическое значение для эпистемологии. Показано, как это понятие позволяет отвечать на вопросы о том, является ли нечто общечеловеческим.
Философская мысль. 2024;(5):22-33
22-33
Философское измерение античной меры и скандинавского лагома
Аннотация
В статье исследуется вопрос о взаимоотношении двух понятий: античной меры и скандинавского лагома. Автор, с одной стороны, обращается к наследию древнегреческой философии (Сократу, Платону, Аристотелю) и пытается реконструировать основные смысловые характеристики античной меры, а с другой стороны, к историческому контексту возникновения понятия лагома и его значения. Раскрытие смыслового контекста данных понятий происходит через аспекты: онто-космологический, экзистенциально-антропологический и эстетический. Автор в философско-культурологическом ключе уделяет особое внимание выявлению сходства и различия смыслового наполнения данных терминов. Так же автор стремится понять какое место концепция лагома, применяемая для повседневного образа жизни может согласовываться с философской концепцией «заботы о себе» и быть гармонично в нее встроенной. В статье применяется метод компаративистики. Это позволяет уточнить взаимоотношение понятий меры и лагома, их границы и специфику. Автор приходит к выводу в отношении скандинавского лагома, что это понятие хотя и несет изначальную понятийную нагрузку меры как предела бытия, но философская развертка его смыслового содержания практически отсутствует, то есть это понятие остается в контексте мифа. Экзистенциально-антропологический критерий показывает, что понятие лагома можно и нужно использовать в философии, особенно когда речь идет о философии повседневности, минимализма и эвдемонизма. Эстетическое измерение показывает как соотносятся понятия античной меры и скандинавского лагома, какова их основная специфика. Очевидно, что лагом – это самостоятельно развивающийся термин, обозначающий особый стиль повседневного образа жизни, заботы о себе и о мире, получивший широкое распространение в начале XXI века.
Философская мысль. 2024;(5):34-43
34-43
«Бегущие тела» под линзой Мишеля Фуко
Аннотация
Статья посвящена исследованию формирования «социального тела» спортсмена-бегуна средствами анатомо- и биополитики, концепции которых разработаны М. Фуко. Автор решает такие задачи, как экспликация видов и особенностей дисциплинарных практик, используемых в подготовке специализирующихся на беговых видах легкоатлетов; анализ проявлений сопротивления и трансгрессии бегунов; исследование этической самотрансформации спортсменов в рамках фуколдианских «технологий самости»; выявление некоторых актуальных и назревающих проблем бегового спорта, связанных с отношениями власти, контроля, тела и знания. Также в работе предпринята попытка придать прикладное значение фуколдианским интерпретациям властных отношений во взаимодействии «тренер ‒ спортсмен» с целью проблематизации анатомополитической власти и используемых в ее рамках дисциплинарных практик, что важно для развития субъектности и расширения возможностей реализации потенциала как спортсмена, так и тренера. Методология исследования базируется на концептуальном анализе теоретического наследия М. Фуко и рецепции идей французского философа российскими и западными учеными. Автором определены основные дискурсы, оказывающие наибольшее влияние на подготовку спортсменов-бегунов (документы, выражающие государственную политику в области спорта; тексты академической науки; спортивные периодические издания; научно-популярные тексты, а также фильмы, художественные произведения, легенды и т.п.); проанализированы "дисциплинарные инструменты" спортивно-тренировочного процесса (планы подготовки, упражнения, специфическая организация времени и пространства, "иерархическое наблюдение", "нормализующие суждения", "признание", "экзамен"); выявлены виды сопротивления и трансгрессии бегунов; исследован механизм работы спортсменов-бегунов над собой в рамках «технологий самости» М. Фуко с целью повышения своего качества как этического субъекта; даны фуколдианские интерпретации некоторых актуальных и потенциальных проблем бегового спорта, способствующие их более глубокому пониманию (беговая зависимость; усиление контроля за бегунами при помощи технических средств; евгеника и неоевгеника; киборгизация спортсменов; допинг как компонент анатомо- и биополитики; авторитарные тренерские практики).
Философская мысль. 2024;(5):44-64
44-64