№ 11 (2024)
Статьи
Эпистемологический фронтир в культуре научной коммуникации после Пола Фейерабенда
Аннотация
Предметом исследования является эвристический потенциал теоретического конструкта «эпистемологический фронтир», описывающего состояние научного знания в условиях методологического плюрализма. Постнеклассический этап в развитии науки характеризуется сосуществованием понятий об объекте, сформулированных в различных парадигмах и на основе разных теоретических подходов. Культура научной коммуникации, как область созидания, сохранения и освоения научного знания, являющаяся объектом нашего внимания, существенным образом расширяется, включая в себя разные эпистемологические традиции. Поэтому и возникает методическая необходимость включения в орбиту теоретического внимания области научного знания, образующегося между двумя и более несводимых к общему диалектическому основанию понятий. Цель статьи состоит в раскрытии дескриптивного и эвристического потенциала конструкта «эпистемологический фронтир» для изучения горизонта событий между предельными значениями обозначенных П. Фейерабендом космологических оснований научного творчества (аристотелевского и современного, посткопернианского). Для достижения поставленной цели в рамках философско-аналитической методологии автор решает две научно-познавательные задачи: формализует конструкт «эпистемологический фронтир» и рассматривает его применимость для понимания философии Фейерабенда. Предложенный автором теоретический конструкт «эпистемологический фронтир», безусловно, нуждается в дальнейшей теоретической критике, в том числе и уточнении пределов его применения. Эвристический же его потенциал состоит, прежде всего в том, что с его помощью можно зафиксировать одновременную справедливость и истинность противоречащих друг другу положений, сформулированных на основе различных теоретических позиций: многомерность истины, даже если она парадоксальна, таким образом, уже не является признаком ложности одного из суждений (такое, безусловно, случается, но не во всех случаях). Сосуществование противоречивых истин (и даже шире — эпистемологий) становится нормой, особенно в сфере социально-гуманитарных наук. К примеру, осмысление наследия отдельных теоретиков культуры советского времени требует сопоставления заявленных ими марксистских позиций с иными подходами, иначе теряется значительная, порою наиболее фундаментальная часть теоретического опыта ученых, мысливших гораздо шире канонизированных марксистско-ленинских догматов.
Философская мысль. 2024;(11):1-11
1-11
Проблема бессознательного в немецком постгегелевском теизме, французском спиритуализме, русской религиозной философии в контексте антропологического поворота
Аннотация
Предметом исследования является психологизация бессознательного как следствие антропологического поворота. Психологизация рассматривается на примере немецкого постгегелевского теизма, французского спиритуализма, русской религиозной философии, которые представляют собой составную часть религиозной философии XIX – первой половины XX века. Показывается на материале персоналистической философии, что психологическое бессознательное и индивидуально-субстанциальное (психологическое) Я онтологически связаны между собой в рамах человеческой личности, а также изучается связь онтологического Я и онтологического бессознательного. Кратко рассматривается сущность антропологического поворота в философии Хайдеггера. Отдельное внимание уделяется экспликации сущности бессознательного и обоснованию его моделей в историко-философской ретроспективе. Модели бессознательного рассматриваются, прежде всего, на материале немецкого постгегелевского теизма, французского спиритуализма, русской религиозной философии. Антропологический поворот интерпретируется в духе философии Хайдеггера – как переход метафизики в антропологию, онтологического Я в психологическое. Метод историко-философской реконструкции позволил концептуально уточнить определение бессознательного, и ретроспективно обосновать три модели бессознательного. С помощью ретроспективного и компаративного методов изучена проблема бессознательного и сравнены ее решения. Новизна заключается в том, что проблема психологизации бессознательного в историко-философском контексте как следствие антропологического поворота рассматривается на примере религиозной философии XIX – первой половины XX века и ретроспективно обосновываются модели бессознательного; изучено отражение учения о бессознательном европейских теистов и спиритуалистов в русской религиозной философии. Показано, что в историко-философской перспективе существует три модели бессознательного. Первая – бессознательное онтологично, в рамках которой воля пантеистического Абсолюта проявляется через человека. Вторая и третья – варианты психологического бессознательного. Во втором случае доминирует сознание в рамках человеческой личности и предполагает взаимодействие Бога и человека, а в третьем – в структуре личности доминирует бессознательное начало. Для немецкого постгегелевского теизма, французского спиритуализма, русской религиозной философии была характерна вторая модель. Для психоаналитической философии – третья. Психологизация бессознательного связана с антропологическим поворотом, она стала возможна в результате придания Я индивидуально-субстанциального характера. Взгляды европейских теистов и французских спиритуалистов по проблеме бессознательного оказали влияние на представителей русской религиозной философии.
Философская мысль. 2024;(11):12-32
12-32
Проблема пространства и времени в гравитации с точки зрения утверждения об отсутствии абсолютностей
Аннотация
Предметом исследования является философская проблема пространства и времени в физике (природе) гравитации, изменение в теориях гравитации конкретики понятий пространства и движения-времени с развитием наших познаний физики в области теоретической физики и современных результатов экспериментальной физики. Исследуются в том числе и такие непосредственно касающиеся пространства и времени недообъяснённые явления, как нелокальность и спутанность, которые проявляются как в микромире – спутываются фотоны, электроны, отдельные атомы, так и в макромире – спутанность частиц обнаруживается на километровых и более расстояниях, тесная связь этих новых явлений современной физики с пространством-временем на макроскопических и квантовых уровнях и вытекающих из излишней математизации трудностей при попытках квантования гравитации, пространства, времени. Методологической основой исследования является применение утверждения об отсутствии абсолютностей к проблеме пространства и времени в гравитации и современных попыток построить квантовую гравитацию. Впервые утверждение об отсутствии абсолютностей применено к философии теорий гравитации, с учётом новейших экспериментальных данных, касающихся основ философии физики гравитации, обсуждается их соответствие этому утверждению. Показывается, что понятия пространства и времени глобальны: они проявляются и как координаты в ОТО и СТО, и как вместилища гипотетических струн (многомерных микрообъектов, порождающих элементарные частицы). Гравитирующие объекты не могут влиять непосредственно на пространство-время, а создают только связь между объектами – другой объект – гравитацию, предполагаемую третьей формой материи, но не являющуюся непосредственно пусть искривлённым, но пространством-временем. Этот тезис не является поддержкой локальности Эйнштейна, поскольку сам «локален»: относится только к гравитации, не касаясь вопроса спутанности в квантовой механике.
Философская мысль. 2024;(11):33-51
33-51
Виртуализация реальности как культурная универсалия
Аннотация
Предметом исследования в представляемой статье является культурная практика виртуализации реальности в механизме социокультурной рефлексии, стимулирующая определенные векторы развития общества. Обращение к культурологическому осмыслению темы обусловлено необходимостью акцентировать внимание на эвристической ограниченности редукции виртуализации социокультурных процессов в обществе исключительно к влиянию цифровых технологий, вытесняющей на периферию теоретической рефлексии проблемы причинности культуры и способности общества проектировать, а также воплощать в жизнь позитивный образ будущего. Объектом рассмотрения, соответственно, выступает механизм социокультурной рефлексии – объективный процесс реакции общества на изменения среды обитания и собственное развитие, включая осмысление действительности в доступных для своего времени историко-культурных категориях. Предельное расширение понятия виртуализации, позволяющее отнести этот феномен к разряду культурных универсалий, заставляет поставить вопросы: возможна ли в принципе культура без виртуализации реальности и где грань между виртуальным и реальным в социокультурных процессах? Методология исследования опирается на принцип диалектического единства реального и виртуального в культуре. Герменевтический и системный анализ феномена виртуализации реальности составляет инструментальный фундамент решения комплекса научно-познавательных задач. Обобщение результатов культурологического анализа осуществляется в рамках культурологической типологизации виртуализации реальности как культурной универсалии. Научная новизна исследования состоит в уточнении понятийно-терминологического аппарата изучения виртуализации реальности, в её рассмотрении в новом ракурсе на изученных в культурной антропологии примерах, в установлении отдельных закономерностей и типичных черт рассматриваемого феномена. Авторы приходят к выводу, что понимание виртуализации как специфического способа ориентации человека и общества в окружающей действительности исключает возможность воспроизводства культуры без общих для людей виртуальных реальностей. Поскольку мыслить не рефлексивно за пределами социокультурных процессов способен исключительно индивид, субъект виртуализации реальности, грань между виртуальным и реальным в культуре всегда остается подвижной и может быть описана исключительно как социокультурный фронтир – ускользающая от статичного определения динамичная часть культурной жизни. Следовательно, проблема комплексного систематического исследования виртуализации реальности в социокультурных процессах требует расширения исследовательской оптики, в том числе за счет динамичных теоретических конструктов социокультурного и эпистемологического фронтиров.
Философская мысль. 2024;(11):52-64
52-64
Социальная утопия в викторианской литературе (на материале романа У.Г. Хадсона «Хрустальный век»)
Аннотация
Предметом исследования является определение основных особенностей и векторов развития викторианской утопии на основе анализа романа У.Г. Хадсона «Хрустальный век». На протяжении длительного времени в эпоху античности и Ренессанса одним из основных аспектов развития утопии являлось соотнесение идеального общества с социально-политическими, экономическими преобразованиями и технологическими открытиями. Новоевропейская утопия во многом являлась продолжением данной тенденции, все в большей степени сближая социальный и технологический векторы утопизма, когда общественное благополучие напрямую соотносилось мыслителями с научно-техническим прогрессом, урбанизацией и механизацией труда. Роман У.Г. Хадсона «Хрустальный век» является сочетанием различных жанров утопической литературы (пасторальная утопия, апокаллиптическая утопия, эскапическая утопия), а потому представляет особый интерес для анализа. В статье использован комплексный методологический подход, сочетающий описательный метод с семиотическим анализом текста романа, произведен анализ исследовательской литературы, посвященной викторианской утопической литературе. Научная новизна исследования определяется малоизученностью романа У.Г. Хадсона «Хрустальный век» в современном культурфилософском дискурсе, при том, что роман содержит определенные уникальные для той эпохи идеи, например, идеи осознанного потребления, исключающего пресыщение и расточение ресурсов. Этот тезис в полной мере соответствует экософской стратегии постиндустриальной эпохи, но совершенно не характерен для индустриализма 19 в. При этом в романе отсутствует техноутопическое представление о научных открытиях и технических изобретениях как залоге социального благоденствия. В «Хрустальном веке» вообще не изображаются технологии, опережающие время написания произведения. Основа утопии «Хрустального века» – антропосоциальная трансформация общества, изменение природы человека вместе с социальной структурой. Социально-философское и социокультурное значение романа Хадсона весьма высоко, поскольку в данном произведении отражается трансформация социальных отношений, уклада жизни и системы ценностей викторианской эпохи: изменение роли женщины в обществе и семье, стремление к гармонизации человека с природной средой в условиях стремительной индустриализации.
Философская мысль. 2024;(11):65-75
65-75
Развитие понятия личности: от индивидуальности к автономности
Аннотация
В статье анализируется процесс развития понятия личности в истории философии. Уделяется внимание краткому рассмотрению представлений о сущности человека, свойственных античным философам (на примере знаковых мыслителей классического периода – Платона и Аристотеля). Утверждается, что при догматическом оформлении христианского мировоззрения было выработано близкое к современному понятие личности, что отразилось в философских трудах средневековых авторов. Философы эпохи Ренессанса и Нового времени привнесли свою новизну в понимание личности, акцентируя внимание, прежде всего, на ее автономном характере. Актуальность проведенного анализа определяется тем, что прослеженная в нем эволюция понятия личности не является завершенной, в современной философии сосуществует множество разнообразных подходов к осмыслению этого понятия, однако, по мнению автора, такое направление философской мысли как персонализм наследует историко-философской традиции, продолжая развивать наши представления о личности, обогащая их при этом новыми аспектами, возникающими вследствие усиления технологической составляющей общественной жизнедеятельности. Философско-методологической основой исследования является компаративный анализ представлений конкретных философов о сущности человека, способствовавших становлению современного понятия личности. Элементами научной новизны обладают результаты проведенного автором компаративного анализа, подтверждающие развитие понятия личности в истории философии, соответствующее общемировоззренческой эволюции от космоцентризма через теоцентризм к антропоцентризму. Фиксируется, что в космоцентрических представлениях о человеческой сущности превалировали поиски механизмов формирования индивидуальности, включенной в мировой порядок и испытывающей постоянное воздействие со стороны как своих внутренних побуждений, так и других людей, общества. Средневековые теоцентрические концепции личности сосредоточивали свое внимание на Божественном промысле, вместе с тем возвышая человека как образ и подобие Бога над окружающим его тварным миром. Впоследствии философская мысль, сохранив в основном прежде выработавшиеся представления о личности, добавила в них и существенно новое – понимание человеческой личности в качестве автономного начала.
Философская мысль. 2024;(11):76-90
76-90
Технософия: методологические ресурсы
Аннотация
В статье, обращенной к процессам технико-технологического обновления и преображения современной культуры, всесторонне анализируется феномен возникновения новой отрасли социально-культурного и научно-философского знания – технософии. Особое внимание уделено исследованию и целенаправленному изучению изменений, происходящих в частной и общей научно-философской методологии по факту появления технософии и ее закрепления в качестве самостоятельной области знания о мире техники, окружающем человека. Предметом исследования является технософия в качестве новой отрасли современного научно-философского знания. Учитывая актуальность и степень разработанности темы исследования, укажем, что основная проблема исследования заключается в отсутствии целостного понимания данной отрасли, а также эвристической значимости применяемых ею методологических ресурсов в осмыслении существования человека, общества и культуры. Методологической и теоретической основой исследования явился научно-теоретический анализ истории философской мысли, диалектические принципы развития, объективности и конкретно-исторического подхода, имеющие важнейшее методологическое значение в исследованиитехнософии. В исследовании Использованы общенаучные принципы познания в их конкретизации применительно к изучению общества, а также компаративистский метод для изучения технософии. Технософия рассматривается как совокупность способов и подходов раскрытия сути процессов взаимодействия между самим человеком и создаваемыми им объектами техники. Отмечается, что современная культурно-историческая эпоха в плане обретения ею новых особенностей отмечена радикальным изменением общей роли и предназначения технических устройств в жизни человека и общества. Авторы рассматривают процессы обновления и преобразования традиционной научно-философской методологии изучения и анализа мира техники рассмотрены с точки зрения формирования новой культурной аксиологии, поиском решений проблем, связанных с этим процессом. Авторы приходят к выводу: Современный человек и человечество, плотно окружаемые созданной ими техносферой со всех сторон, вступают в эпоху радикального пересмотра и изменения всех основных параметров оптимизации своего собственного бытия. В этом плане технософия может выступать в качестве новой отрасли научно-философского знания, описывающей не только эти изменения, но и мышления современного человека.
Философская мысль. 2024;(11):91-101
91-101
Русский язык в пространстве Русского мира: от определения статуса к постулированию заботы
Аннотация
В центре внимания данной статьи находится проблема, связанная с определением статуса и роли русского языка в пространстве Русского мира. Автор предпринимает попытку критически осмыслить основополагающие подходы: мировоззренческий, социокультурный и лингво-семиотический, – которые обозначились в отечественных исследованиях по данному вопросу за последние десятилетия, и оценить актуальность подходов на сегодняшний день. Решение поставленной задачи в первую очередь требует анализа содержания понятия «Русский мир» в аспекте его базовых принципов для фиксации основополагающих факторов, определяющих самобытность культурно-цивилизационной общности, называемой Русским миром. Подобный анализ сам по себе составляет проблемную зону, поскольку в науке не выработано единства подходов к трактовке содержания понятия. Это влечет за собой целый комплекс проблем. В основу методологии исследования положен дискурс-анализ. Теоретической рамкой работы является тезис, согласно которому Россия представляет собой ядро особой цивилизационной общности. Автор высказывает тезис, что значимость русского языка как ведущего фактора идентификации в процессе развития Русского мира, с момента зарождения феномена до современности, постепенно снижается. Причины подобного рода изменений следует искать не только в сферах политики и экономики, но и в области культуры, причем как во внешнем контуре, так и во внутреннем. Автор полагает, что процесс трансформации функционала русского языка и уменьшение значимости его роли в идентификационных процессах имеет не только объективные и закономерные основания. Негативные факторы пагубно влияют на русский язык и создают определенные угрозы самому Русскому миру. В обоснование означенной позиции приводится набор аргументов, базирующихся на исторических источниках, наработках современных авторов и результатах эмпирических исследований.
Философская мысль. 2024;(11):102-116
102-116