A Settlement Agreement Through the Lens of Procedural Economy

Full Text

Примирение сторон спора в гражданском и арбитражном процессах всегда рассматривалось и в доктрине, и в правоприменительной практике как задача правосудной деятельности, достижение которой способствует не только устранению спорности правоотношения, ставшего предметом судебного разбирательства, но и сохранению спокойных семейных и дружеских, деловых и партнерских отношений между стороной истца и стороной ответчика, формированию обычаев и этики делового оборота. Справедливо отмечено А. Е. Солохиным, что «развитие результатов примирения в процессе позволяет, с одной стороны, оптимизировать правосудие и судебную нагрузку, с другой – не только сохранить существующий круг процессуальных гарантий, но и предоставить спорящим сторонам больше возможностей для защиты своих прав» [1, с. 325].

Значимости примирительных процедур в течение многих лет уделяется внимание в научной литературе и в ходе различных научно-практических мероприятий. Так, отмечается, что «укреплению» примирительных процедур кроме общих и специальных норм о примирении будет способствовать законодательно предусмотренная система стимулов к примирению спорящих субъектов, таких как частичный возврат государственной пошлины при заключении мирового соглашения, а также включение в мировое соглашение связанных с заявленными требованиями положений [2, с. 327].

Самостоятельное урегулирование правового конфликта видится авторам наиболее предпочтительным способом разрешения разногласий между участниками гражданского оборота: «Для экономии процессуального времени, во избежание долгих тяжб стороны могут заключить мировое соглашение, которое позволяет им достичь компромисса даже после начала судебного производства» [3, с. 63]. А. И. Зинченко, посвятивший институту мирового соглашения диссертационное исследование на соискание ученой степени кандидата юридических наук, указывает, что «мировое соглашение является достаточно значимым процессуальным институтом, имеющим свою специфику, и представляет собой определенную социальную ценность, а потому изучение его в целях установления допускаемых судами ошибок и совершенствования законодательства, регулирующего этот институт, представляет как теоретический, так и практический интерес» [4, с. 2].

Мировое соглашение как правовой институт давно интересует ученых. Как отмечает О. С. Черникова, «о мировом соглашении писали ведущие дореволюционные российские ученые в области гражданского судоустройства и гражданского судопроизводства. В дореволюционной процессуальной доктрине была распространена теория, согласно которой мировое соглашение считалось наиболее предпочтительным средством урегулирования гражданских споров. Это убеждение основывалось на принципе состязательности, поскольку стороны спора, заключая мировое соглашение, исходили из известных только им фактических обстоятельств дела, в то время как суд при вынесении решения был связан представленными тяжущимися объяснениями и доказательствами» [3, с. 64].

Среди принципов цивилистического процесса выделяется принцип процессуальной экономии. Понимание процессуальной экономии как принципа цивилистического процесса до настоящего времени является дискуссионным. В научной литературе обоснована точка зрения, в соответствии с которой процессуальная экономия не может рассматриваться как принцип гражданского процессуального права, поскольку недостаточно оснований для выделения данного принципа, как считают Т. В. Сахнова⁹¹ и Д. А. Фурсов⁹².

На существование в гражданском процессуальном праве принципа процессуальной экономии указывают Г. Л. Осокина⁹³, А. А. Ференс-Сороцкий [5, с. 32]. Процессуальная экономия рассматривается как способ, с помощью которого суд, участники гражданского процесса обеспечивают своевременное и правильное рассмотрение и разрешение дел с наименьшими затратами, как физическими, так и материальными. Реализация возможна только при эффективном и рациональном использовании процессуальных средств и гарантий [6, с. 47].

В цивилистическом процессуальном законодательстве отсутствует прямое закрепление процессуальной экономии как принципа, однако следует обратить внимание на задачи судопроизводства.

Гражданский процессуальный кодекс в ст. 2 обозначает «…правильное и своевременное рассмотрение и разрешение гражданских дел» в целях защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод и законных интересов субъектов спорных правоотношений как самостоятельную задачу правосудия по гражданским делам. Арбитражный процессуальный кодекс также в качестве одной из задач судопроизводства в арбитражных судах закрепил «справедливое публичное судебное разбирательство в разумный срок независимым и беспристрастным судом» (п. 3 ст. 2). Исходя из формулировки задач гражданского и арбитражного судопроизводства в кодифицированных источниках, можно сделать вывод, что цивилистическое процессуальное законодательство при постановке задач правосудной деятельности указывает на необходимость своевременности судебной защиты, что, в свою очередь, связано и с процессуальной экономией, и экономией временных и финансовых ресурсов.

´

Следует отметить, что в актах Конституционного Суда Российской Федерации указывалось на процессуальную экономию. Так, говоря о сужении возможностей надзорного обжалования судебных постановлений мировых судей и дискреционных полномочиях федерального законодателя по определению способов и процедур судебной защиты, установлению порядка проверки законности и обоснованности судебных постановлений, Конституционный Суд Российской Федерации указывает на принципы «процессуальной экономии и стабильности судебных решений»⁹⁴.

Верховный Суд Российской Федерации указывает на процессуальную экономию как на принцип. Так, в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня 2020 г. № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»⁹⁵ (п. 10) и в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 июня 2020 г. № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»⁹⁶ (п. 9) Верховный Суд Российской Федерации ссылается на принцип процессуальной экономии при обосновании полномочий судов апелляционной и кассационной инстанций по принятию к производству жалобы лица, которая после возбуждения производства по жалобе другого лица направлена прямо в арбитражный суд соответственно апелляционной или кассационной инстанции.

В пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2021 г. № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции»⁹⁷ процессуальная экономия также обозначена как один из принципов, обеспечивающих реализацию задач судопроизводства, которые арбитражным судам надлежит учитывать при рассмотрении дела.

Прекращая производство по делу в связи с заключением сторонами мирового соглашения, суд стремится к наиболее своевременной и эффективной защите прав и охраняемых законом интересов как истца, так и ответчика, не заставляя их прибегать к реализации длительного процесса прохождения гражданского дела. Вынесение судом определения об окончании производства по делу в связи с заключением мирового соглашения ведет к процессуальной экономии, так как в данном случае отпадает необходимость рассмотрения дела по существу [7, с. 379].

Представляется, что понимание процессуальной экономии как принципа цивилистического процесса определило развитие отдельных процессуальных институтов, в том числе института мирового соглашения. Так, цивилистическое процессуальное законодательство допускает заключение мирового соглашения, устанавливающего взаимные права и обязанности сторон, даже если таковые не были предметом рассмотрения в ходе рассмотрения дела по существу.

«Допускается включение в мировое соглашение положений, которые связаны с заявленными требованиями, но не были предметом судебного разбирательства», что установлено ч. 3 ст. 153.9 ГПК РФ. Аналогичное положение, наделяющее стороны правом включить в мировое соглашение условия, связанные с заявленными требованиями, но не являющиеся предметом судебного разбирательства, закреплено в ч. 2.1 ст. 140 АПК РФ.

Высший Арбитражный Суд Российской Федерации, разъясняя требования законодателя к условиям мирового соглашения, в п. 13 Постановления Пленума от 18 июля 2014 г. № 50 «О примирении сторон в арбитражном процессе»⁹⁸ ссылается на принцип свободы договора, закрепленный в ст. 421 ГК РФ, который предоставляет сторонам право включать в соглашение любые не противоречащие закону или иным правовым актам условия.

До введения указанного правового регулирования позиция и практиков, и теоретиков относительно возможности заключения мирового соглашения по вопросам, которые не ставились сторонами спора в просительной части искового заявления (первоначального и встречного), была однозначной. Предмет мирового соглашения должен соответствовать предмету судебного разбирательства, т. е. содержание мирового соглашения «не должно выходить за рамки предмета судебного разбирательства». Отмечалась необходимость проверки условий мирового соглашения на соответствие предмету разбирательства в арбитражном суде, а утверждение мирового соглашения, в которое включены условия, не касающиеся предмета спора, рассматривалось как неправомерное процессуальное действие суда [8, с. 119].

Указанные нормы дают суду возможность не только защитить оспоренное право и обеспечить восстановление нарушенного права, но и предотвратить дальнейшие обращения за судебной защитой, устранив противоречия в правоотношениях сторон, которые могут преобразоваться в правовой конфликт и в дальнейшем – в судебный спор. Очевидно, что такое правовое регулирование института мирового соглашения полностью соответствует принципу процессуальной экономии. Однако в настоящее время ни научная литература, ни судебная практика не дают однозначного ответа на вопрос, какие именно требования могут быть включены в мировое соглашение помимо прямо указанных сторонами спора в первоначальном и встречном исковых заявлениях, нет указания на какие-либо критерии и пределы предмета спора, что, безусловно, затрудняет восприятие судом предложенных сторонами правового конфликта условий примирения как правомерных и не противоречащих нормам гражданского и арбитражного процессуального законодательства.

Арбитражный суд первой инстанции отказал в утверждении мирового соглашения, представленного сторонами в судебном заседании. Отказывая в удовлетворении заявления об утверждении мирового соглашения, суд пришел к выводу о том, что сторонами в условия мирового соглашения помимо условия о расторжении договора купли-продажи квартиры, о чем и был заявлен иск, необоснованно включено требование о возврате денежных средств ответчиком (продавцом), тогда как при подаче искового заявления истцом (покупателем) требование о взыскании суммы денежных средств с ответчика не заявлялось. При этом само мировое соглашение суд расценил как отказ в иске, поскольку не усмотрел в соглашении условий о каких-либо обязательствах сторон, их размере и сроках исполнения⁹⁹.

Следует обратить внимание и на случаи отказа судом в утверждении мирового соглашения, когда стороны в условия мирового соглашения включили условия, которые соответствуют требованиям, являющимся предметом иного судебного разбирательства, хотя они и связаны с рассматриваемыми судом¹⁰⁰.

Представляется, что отсутствие прямого закрепления принципа процессуальной экономии в цивилистических процессуальных нормах предопределяет различное понимание допустимой степени активности суда при определении применимого способа защиты нарушенных или оспоренных прав и возможности выхода суда за пределы исковых требований при утверждении мирового соглашения, условия которого затрагивают права и обязанности, не поименованные в первоначальном и встречном исковых заявлениях. Комплексное развитие института мирового соглашения, позволяющего учесть интересы и волю обеих сторон, обеспечить дальнейшее сосуществование и продуктивное сотрудничество в арбитражном и гражданском судопроизводствах, направленное на расширение сферы его применения и возможностей данного института по устранению правового конфликта физических и юридических лиц, будет способствовать устранению конфликтности общества в целом и обеспечению стабильности гражданского оборота.

About the authors

Elizaveta S. Katlan

Russian State University of Justice named after V. M. Lebedev

Author for correspondence.
Email: k.elizaveta2015@yandex.ru

postgraduate student

Russian Federation, Moscow

References

Supplementary files