Dynamics of parental attitudes of women before and after the birth of the first child

Full Text

ВВЕДЕНИЕ

Демографическая ситуация в современной России последние десятилетия отличается достаточной определенностью: наибольшую распространенность получила ориентация на малодетность на фоне укрепления позиций альтернатив, поддерживающих сознательный отказ от деторождения. Репродуктивная активность молодежи уступает пассивному поведению, а генофобия настойчиво конкурирует с генофилией. При этом последняя как проявление любви к детям, даже у тех, кто планирует появление потомства, уступает личной, прежде всего профессиональной самореализации, отодвигая рождение детей на длительный и неопределенный срок [6, 15]. Этому способствует и активное развитие медицины: современные репродуктивные технологии позволяют удовлетворять не только биологические потребности, но и социальные, создавая благоприятные условия для отложенного родительства, реализации отсроченного деторождения и позднего материнства [16], что становится особенно опасным при оценке динамики рождения первенцев на фоне гетерохронности демографического поведения представителей разных поколений [11]. Инфантилизация молодежи, недостаточная социально-психологическая зрелость закономерно препятствует формированию не только экономической, но и личностной готовности к роли родителя, ответственности за ребенка [10]. Объяснение этой тенденции самими молодыми людьми чаще связывается с нежеланием и страхом изменения образа жизни в связи с появлением ребенка, обостренное доминирование индивидуальных ценностей над коллективными [3], и родительство, в определенной степени, усиливает конфликт между семейными и профессиональными ролями, затрудняя самореализацию в обеих жизненных сферах, опосредованно влияя на общее благополучие личности [17]. Полагаем, что важное значение в формировании подобного отношения имеет социальное представление о родительстве в целом [14] и субъективная картина материнства в частности, как динамичная система родительских диспозиций женщины, зависящая от внешних и внутренних факторов, выступающая продуктом жизненного пути на определенном этапе развития личности в конкретном обществе [8].

Многочисленные современные исследования, в том числе и наши, показывают, что именно женщины, во многом, инициируют изменение репродуктивных планов вплоть до избегания роли матери, закрепляя эти установки уже в отрочестве [12, 13]. Главный парадокс заключается в том, что глубина осознания ценности материнства происходит лишь при ее обретении или же угрозе утраты. В связи с этим полагаем, что особое значение в данном контексте приобретают исследования, позволяющие отслеживать реальную динамику родительских установок, создавая, с одной стороны, основу для подготовки молодых людей к этой роли, с другой — формируя принятие и трансляцию ее ценности для молодого поколения.

Цель настоящего исследования — изучение родительских установок в их динамике через изменение отношения к материнству, себе и ребенку до и после его рождения.

Сензитивность к любым изменениям семейных отношений в связи с их системным характером особенно обостряется в периоды кризисов как нормативных, так и ненормативных [4]. Появление ребенка в семье является одним из таковых, меняя не только позиции взрослых членов, но и перестраивая всю ролевую структуру. При этом важным становится, на какой именно стадии жизненного цикла семьи произошло зачатие ребенка, период беременности, роды, первые месяцы общения родителей с младенцем с учетом отношений между самими супругами — достигли ли они стадии компромисса, преодолев конфронтацию, или находятся на стадии зрелого супружества [5, 18]. Особенно важным нам видится изучение ситуации ожидания и рождения первенца, что выступает одновременно и важным компонентом субъективной картины жизненного пути женщины [7], и одним из поворотных событий в ее жизни и жизни семьи. С одной стороны, стрессовый характер ситуации ожидания и появления первого ребенка дестабилизирует всю семейную систему, делая ее особенно уязвимой как в отношении внешних, так и внутренних воздействий. С другой, преодолевая этот нормативный кризис, семья не только достигает гомеостаза, но и поднимается на новый уровень функционирования, недоступный ей ранее [2]. Поэтому необходимо, рассматривая субъективную картину произошедших изменений в сознании одного члена семьи, в данном случае матери, понимать ее место и связь с другими элементами семейной системы, в том числе с целью прогноза дальнейшей динамики семейных отношений (как детско-родительских, так и супружеских) для профилактики и коррекции (при необходимости) возможных дисфункций их развития.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ

Выборку исследования (квотный метод) составили замужние работающие молодые женщины в возрасте от 25 до 27 лет с высшим (72 %) и средним специальным (28 %) образованием. На первом этапе это были беременные в количестве 50 человек, состоящие на учете в ряде женских консультаций при родильных домах Омска. У всех женщин первая беременность (третий триместр) протекала без осложнений в анамнезе. 41 % будущих матерей отмечали, что беременность для них планированная и желанная, не планированная, но желанная для 59 %, вариантов нежеланной беременности не было. На втором этапе были обследованы эти же женщины в количестве 39 человек в течение 3–5 мес. после рождения ребенка. Метод организации исследования: лонгитюдный. Методический инструментарий: авторская анкета; «Измерение родительских установок и реакций» (PARI) Е.С. Шефер, Р.К. Белл в адаптации Т.В. Архиреевой; «Представления об идеальном родителе» (Р.Г. Овчарова) — модификация с целью изучения самооценки женщинами себя как матери; «Цветовой тест отношений» А. Эткинд (ЦТО) — оценка себя и своего социального пространства [1, 9]. Данный комплекс позволяет сопоставить результаты женщин в разных условиях (до и после рождения первенца) по трем компонентам родительских установок: когнитивному, эмотивному и поведенческому. Методы обработки данных: первичные описательные статистики, критерии Т Вилкоксона и φ Фишера (для сопоставления показателей женщин до и после рождения ребенка).

РЕЗУЛЬТАТЫ И ОБСУЖДЕНИЕ

Когнитивный компонент родительских установок включал анализ результатов ЦТО как продукта преимущественно сознательной оценки отношения женщин к себе, другим людям (членам семьи, друзьям), будущему через призму ситуации материнства (ожидаемого и реального), а также блок вопросов из методики «Представления об идеальном родителе», посвященный оценке себя как матери. Дополнением к этому выступили результаты анкетирования и оценки отношения к семейным ролям на основе данных методики PARI.

В период беременности женщинам свойственно более позитивное отношение к себе, своим мечтам и планам (p ≤ 0,01), в том числе при оценке ребенка в будущем (p ≤ 0,03). Несмотря на то что после родов привязанность к ребенку возрастает (p ≤ 0,01), женщины начинают воспринимать себя в качестве матери эмоционально спокойнее и ровнее (p ≤ 0,01) (табл. 1).

Таблица 1. Характер оценки системы отношений женщинами до и после рождения ребенка (частота встречаемости, %)

Table 1. The nature of the assessment of the system of relations by women before and after the birth of a child (frequency of occurrence, %)

Выявленные закономерности позволяют заметить, что перинатальный период развития ребенка характеризуется ориентацией матери на будущее, после родов наблюдается смещение фокуса жизнедеятельности на актуальную ситуацию при укреплении позитивной оценки прошлого, на наличное взаимодействие с ребенком в новой роли при сближении с собственной матерью и некотором дистанцировании от мужа. При опросе женщин до рождения ребенка 97 % характеризовали свои отношения с супругом как благоприятные, однако после родов они больше склонны воспринимать их как конфликтные, эмоционально отдаленные, чем в период беременности (p ≤ 0,04). Это подтверждается и результатами, полученными с помощью методики PARI: после родов женщины оказываются более сензитивны при оценке роли хозяйки дома, демонстрируя меньшую степень удовлетворения ею (p ≤ 0,01), больше акцентируют внимание на недостаточной внутрисемейной активности мужа в этот период (p ≤ 0,02). Таким образом, можно предположить, что триангуляция отношений меняет статус супруга в них: до появления ребенка он активно включен в диадные связи, после рождения — отделяется (или его отделяют) от них, усиливая чувство отстраненности как у него самого, так и у молодой матери.

Что касается когнитивного аспекта образа себя как матери через оценку соответствующих родительских качеств, то женщины и до, и после рождения ребенка склонны приписывать себе чаще положительные качества, считая себя ответственными родителями, достаточно сильными, благоразумными, практичными, бескорыстными и альтруистичными, доверяющими детям и уважающими их, склонными к сотрудничеству и прощению. Они также ставят себе некоторые ограничения, полагая, что должны стремиться к справедливости, уметь ставить детей на первое место, обладать необходимыми знаниями, терпением, пониманием и требовательностью, и, хотя, невозможно быть всегда правой, им приходится принимать решения за ребенка. При этом после рождения ребенка женщины отмечают у себя усиление таких качеств (p ≤ 0,001), как стремление ставить ребенка на первое место, возрастание требовательности к своим знаниям, умению прощать, проявлению альтруизма и справедливости, способности к сотрудничеству при реализации родительских функций, одновременно с этим становясь менее терпеливыми (p ≤ 0,000). Полагаем, что это обусловлено периодом роста активности младенца при его невозможности удовлетворять ни одну свою потребность самостоятельно. Женщина, с одной стороны, прислушивается к этим побуждениям, принимает их, проявляя некоторую зависимость от режима жизни, самочувствия, настроения ребенка. С другой, у нее обостряется внимание к собственным потребностям на фоне накопившейся усталости, связанной с интенсивным освоением новой роли матери.

Наиболее яркие изменения (с помощью методики Р.Г. Овчаровой) были обнаружены в эмоциональном компоненте родительских установок. После родов женщины одновременно чувствуют себя более несчастными (p ≤ 0,007) и более радостными (p ≤ 0,024), злыми (p ≤ 0,000) и раздраженными (p ≤ 0,000), менее интересующимися детьми (p ≤ 0,000) и более одобряющими (p ≤ 0,001), жалеющими (p ≤ 0,001), довольными ими (p ≤ 0,05), не боящимися извинений перед ребенком (p ≤ 0,02) и не стыдящимися его (p ≤ 0,03). Вероятно, проявлению столь противоречивой картины эмоциональных состояний женщины после родов способствует стрессовый характер данного этапа материнства, накладывающийся на ситуацию общей перестройки всей системы семейного функционирования. Однако вне изменений остается любовь, ласка, теплота, которые испытывают опрошенные женщины к своим детям до и после их появления на свет.

На фоне собственной внутренней нестабильности женщины одновременно происходит ее активное эмоциональное сближение с ребенком после его рождения, о чем опосредованно свидетельствуют данные методики PARI (табл. 2).

Таблица 2. Проявление эмоционального компонента установок матери к ребенку до и после его рождения, %

Table 2. The manifestation of the emotional component of the mother’s attitudes towards the child before and after his birth, %

Сопоставление результатов, полученных в ходе изучения особенностей материнского отношения, показало, что после появления первенца женщины начинают оценивать роль родителя как более строгую (p ≤ 0,01), что не наблюдалось на этапе ожидания ребенка. Данная закономерность является, вероятно, следствием установления прямого взаимодействия с собственным ребенком, которое неизбежно провоцирует проявление определенных воспитательных действий. Одновременно с этим, женщины отмечают необходимость сохранения родителем оптимального эмоционального контакта с ребенком (p ≤ 0,009) за счет установления равноправных, партнерских отношений с ним, что, на наш взгляд, может свидетельствовать о росте эгалитаризации не только супружества, но и родительства.

При оценке поведенческого компонента родительских установок по методике PARI, к которому можно отнести показатели по шкалам, описывающим концентрацию активности матери на ребенке (проявление чрезмерной заботы, подавление воли ребенка, его агрессивности и сексуальности, опасение его обидеть, исключение внесемейных влияний, навязчивость родителей, вмешательство в мир ребенка, стремление ускорить его развитие), значимых различий у женщин до и после рождения ребенка обнаружено не было. Однако следует отметить, что все показатели преимущественно локализуются в области нормативных значений. Это осуществляется, в том числе, за счет снижения количества матерей, склонных к гипертрофированным реакциям: например, уменьшение тех, кто заявлял установки о чрезмерной заботе о ребенке во время беременности (с 15,5 до 5,1 %). На уровне тенденций можно отметить, что с появлением ребенка у молодых матерей родитель начинает восприниматься как способный обидеть ребенка (23,1 % до рождения и 35,9 % после), а также ускорить его развитие (7,7 % до рождения и 12,8 % после), видимо, для удовлетворения потребности в партнерстве, отмеченной ранее. Что касается оценки женщинами себя как матери будущей и настоящей по методике Р.Г. Овчаровой, в поведенческом компоненте образа родителя было выявлено несколько значимых различий. После рождения ребенка снизились требования к собственной опытности и выполнению капризов ребенка (p ≤ 0,01) на фоне увеличения физической усталости (p ≤ 0,06). Самый заметный прогресс произошел в сфере обучения, максимально представленной при взаимодействии с младенцем и минимально — на этапе беременности (p ≤ 0,001). Сходство оценок до и после рождения ребенка по другим шкалам позволяет заключить, что материнство для женщин, прежде всего, связано с воспитанием ребенка, его опекой и оказанием помощи, мягким контролем и влиянием на фоне выделения сильных сторон ребенка, похвалы за достижения. Родитель должен быть, по мнению опрошенных, слушающим, хвалящим, иногда балующим, при необходимости критикующим, ограничивающим, вмешивающимся в жизнь ребенка, и женщины стремятся соответствовать этому образу. При этом, несмотря на то что с ребенком необходимо проводить много времени, и молодые матери понимают и выполняют это, они не готовы строить свою жизнь исключительно вокруг и ради ребенка, стремясь не забывать и о себе, своих потребностях, интересах. То есть, наряду с проявлением более трепетного материнского отношения, у женщин наблюдается не только забота о ребенке и о родительском авторитете, но и о себе.

Таким образом, к числу позитивных изменений внутри когнитивного компонента родительских установок матерей первенцев следует отнести позитивное самовосприятие в роли матери, ответственное отношение к родительству, осознание ролевых требований при наличии необходимых для их реализации внутренних психологических предпосылок, личностных черт. В случае недостаточности последних, важным социальным ресурсом является помощь собственной матери, с которой происходит сближение, вызванное появлением внука или внучки. Ребенок становится центром семейных отношений, занимая лидирующую роль в ментальном опыте женщины, меняя ее оценку временной перспективы: настоящее — это «я как мать» и «мой ребенок». Одновременно с этим, позитивная переоценка своего прошлого, без детей, при неопределенности будущего может представлять угрозу благополучию молодой матери в настоящем, а дистанцирование от мужа — как супружеским, так и детско-родительским отношениям, не только обедняя социальные ресурсы, но и усиливая нагрузку, в том числе, эмоциональную. Исключение или временное ограничение роли партера как мужа и отца выступает явным дисфункциональным паттерном, нарушающим равновесие между основополагающими семейными подсистемами — супружеской и родительской. Поскольку при появлении первенца происходит перестройка иерархии семейных отношений, в том числе и в сознании молодой матери, необходимо помнить, что супружеские отношения первичны, именно они выступают причиной этой перестройки и нельзя их недооценивать. Напротив, планируя беременность, важно понимать, что, несмотря на дестабилизацию семейной системы, появление ребенка позволит ей выйти на новый уровень функционирования, качественный результат которого будет зависеть от вклада каждого партнера, осваивающего новые роли.

Эмоциональный компонент родительских установок женщин оказался самым противоречивым, отчетливо дифференцируя собственное состояние матери и отношение к ребенку. Несмотря на нестабильность эмоциональной сферы женщины на этапе беременности, все же доминантой являются позитивные чувства, тогда как после рождения повышается вероятность амбивалентных переживаний. С одной стороны, рождение ребенка приносит радость, удовлетворение, обостряет эмпатию, с другой — вызывает раздражение, злость, усталость, апатию. Эмоциональный дисбаланс подкрепляется (и, вероятно, вызывается) перестройкой ролевой структуры отношений, в которой относительная легкость сочетания ролей жены, подруги, будущей матери, специалиста на этапе беременности становится затруднительной после рождения ребенка, оказывая негативное воздействие на самочувствие. В связи с чем, эмоциональная дестабилизация, которая может усиливаться при недостаточности родительского опыта, выступает зоной риска. Своеобразным компенсирующим фактором в этом случае выступает установка на максимальное эмоциональное сближение с ребенком, однако, у части матерей, вероятно, происходит дистанцирование не только от мужа, но и от ребенка, через проявление строгости к нему. Возможно последнее как раз и выступает одним из способов контроля своего самочувствия через управление состоянием и поведением ребенка. В этом случае, перенос фокуса внимания матери с эмоциональной сферы на поведенческую также представляет опасность, поскольку может затруднить формирование привязанности как основы гармоничного развития детско-родительских отношений и необходимого условия психоэмоционального развития ребенка в этот период. Оптимистичным результатом является то, что любовь, ласка, теплота, испытываемые женщинами до рождения ребенка, сохраняются и после его появления на свет.

Поведенческий компонент родительских установок, в отличие от эмоционального, оказался достаточно согласованным, ожидаемо проявив динамику в ориентации женщин на активное освоение воспитательных функций после рождения ребенка. Важным достижением этого этапа также можно считать понижение уровня притязаний в самооценке себя как опытного родителя, видимо, внутреннее противоречие через требовательность к тому, что нужно все уметь, было преодолено собственно в процессе приобретения необходимого и ранее отсутствующего опыта. Вероятно, в силу возраста ребенка, нами не было обнаружено признаков излишней концентрации на нем, поскольку поведение младенца 3–5 мес. довольно предсказуемо и управляемо. Об этом косвенно может свидетельствовать смещение активности и самой женщины: освоившись в роли матери, она начинает расширять ролевой репертуар, добавляя в него действия, не связанные с материнством. Полагаем, внутренний конфликт между тем, что нужно «уметь ставить детей на первое место» и «можно жить для себя», разрешается гибкостью поведения самой матери и выбором ею приоритетов в конкретных случаях и обстоятельствах жизни. Зоной риска в этом случае выступает невозможность удовлетворения потребностей женщины в связи с высоким уровнем усталости, который после появления ребенка имеет тенденцию к возрастанию.

Опираясь на результаты изучения родительских установок в их динамике через изменение отношения к материнству, себе и ребенку до и после его рождения, можно сделать следующие выводы:

1. Благодаря лонгитюдному характеру исследования выявлены изменения во всех компонентах родительских установок у матерей первенцев — когнитивном, эмоциональном, поведенческом, позволяя выделить зоны риска и ресурсные области на этапе раннего родительства.
2. Динамика когнитивного компонента родительских установок проявляется в изменении у женщин оценки временной перспективы жизни и себя в ней, соединяя образы прошлого и будущего при доминировании настоящего. Происходит формирование материнской самооценки при переоценке структуры, качества, ресурсов и ограничений супружеских, детско-родительских и родственных отношений.
3. Наибольшая динамика у женщин происходит в эмоциональной сфере, меняя их состояние до и после появления ребенка с позитивного на амбивалентное. Постепенно дифференцируется отношение к ребенку и себе как матери, вызывая эмоциональный дисбаланс в связи с отсутствием родительского опыта при высоких ожиданиях и требованиях в этой сфере.
4. Поведение женщин в семье после рождения ребенка преимущественно направлено на приобретение необходимого опыта, освоение функций и выработку стратегий воспитания. Постепенно возобновляется активность женщин за пределами семьи, требуя от них гибкости при сочетании разных ролей, доминирующей среди которых на этом этапе становится материнская.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таким образом, постепенно становясь неотъемлемой частью жизни женщины, материнство помимо ориентации на решение конкретных воспитательных задач, способствует перестройке всей системы семейных отношений, образа жизни и себя. Поскольку установки, в данном случае родительские, в качестве важного признака содержат высокую долю вероятности проявления в реальном поведении при возникновении соответствующей потребности, в зоне ближайшего развития для самой матери остаются способы контроля и управления собственным эмоциональным состоянием, в том числе в супружеских отношениях. В связи с чем рекомендуемыми для женщин на этапе раннего материнства, а также подготовки к рождению ребенка выступают мероприятия, направленные на формирование соответствующих регулятивных и коммуникативных компетенций, способных повысить уровень не только личного, но и семейного благополучия молодых родителей как в настоящем, так и будущем.

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ИНФОРМАЦИЯ

Конфликт интересов. Автор декларирует отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.

Источник финансирования. Работа выполнена в рамках государственного задания Минобрнауки РФ № FZEW-2020-0005.

ADDITIONAL INFORMATION

Competing interests. The author declare that they have no competing interests.

Funding source. The study is supported by Ministry of Higher Education and Science RF FZEW-2020-0005

About the authors

Arina Yu. Malenova

Author for correspondence.
Email: malyonova@mail.ru

Cand. Sci. (Psychological), Senior Research Associate, Kostroma State University; Associate Professor, Department of General and Social Psychology, Dostoevsky Omsk State University

References

Supplementary files