Использование ненормативной лексики в процессуальных документах как юрислингвистическая проблема

Полный текст

Работа лингвистов в пограничной с юриспруденцией зоне в теоретическом плане подтолкнула развитие новой области междисциплинарных исследований – юрислингвистики, или правовой (юридической) лингвистики [1, с. 195]. Предметом ее изучения выступают языко-правовые явления, которые обладают потенциалом конфликтогенности, а объектом является зона пересечения языка и права.

Как указывает Н. Д. Голев, русский язык обслуживает юридическую сферу, являясь ее частью: русский язык включен в область законодательной техники, т. е. техники составления юридических текстов; лингвистика является частью законоприменительной техники, связанной с культурой речи юристов, риторической техникой [2]. Также язык является средством правоприменительной деятельности, так как в устной форме он представлен в речи судьи, прокурора, адвоката и др., а в письменной форме служит для составления различных юридических документов (договоры, судебные решения, протоколы и др.) [3, с. 17].

Начиная с момента поступления сообщения о преступлении и возбуждения уголовного дела вплоть до вынесения приговора суда сотрудники правоохранительных органов и органов судебной системы совершают различные процессуальные действия, которые фиксируются в процессуальной документации законодательно закрепленной формы. Для успешного рассмотрения и разрешения уголовного дела процессуальные документы должны быть составлены в определенной форме и соответствовать ряду требований, касающихся и языка, и права, т. е. юрислингвистических.

Процессуальные юридические документы могут классифицироваться по разным основаниям. Наиболее актуальной для правоохранительной деятельности является классификация по стадиям уголовного процесса. По этой классификации выделяются две группы процессуальных документов: следственные (досудебной стадии расследования) и судебные (судебного заседания). Процессуальные документы также классифицируются по содержанию (содержащие ход и результаты процессуального действия, содержащие принятые процессуальные решения).

К процессуальным юридическим документам относятся такие документы, как:

1) рапорт об обнаружении признаков преступления;

2) протокол принятия устного заявления о преступлении;

3) протокол явки с повинной;

4) обвинительные акты и обвинительные заключения;

5) поручение о проверке сообщения о преступлении;

6) объяснение;

7) запрос об истребовании предметов, документов и иных сведений;

8) требование о передаче документов и материалов;

9) протокол осмотра места происшествия, местности (жилища, иного помещения);

10) протокол осмотра предметов (документов), трупа;

11) постановление о передаче сообщения о преступлении по подследственности;

12) постановление о возбуждении перед начальником органа дознания ходатайства о продлении срока проверки сообщения о преступлении и иные процессуальные документы.

Основным средством фиксации хода и результатов процессуальных действий (следственных и оперативно-разыскных мероприятий, судебных заседаний) является протокол. Понятие «протокол» может толковаться по-разному:

– документ с записью всего происходящего на заседании, собрании, допросе¹³⁹;

– акт о нарушении общественного порядка¹⁴⁰;

– судебная записка с изложением дела, применением законов и решением¹⁴¹ и др.

Исходя из вышеприведенных мнений, можно сделать вывод о том, что протокол – это официальный документ, в котором фиксируются фактические обстоятельства, ход дела или принятые процессуальные решения.

К составлению процессуальных документов предъявляются жесткие требования. Эти требования касаются в первую очередь унификации документов и объективизации деятельности правоохранительных органов и определяются:

– процессуальным законодательством Российской Федерации (Уголовно-процессуальный кодекс¹⁴², Гражданский процессуальный кодекс¹⁴³, Арбитражный процессуальный кодекс)¹⁴⁴;

– ГОСТ Р 7.0.97–2016. Национальный стандарт Российской Федерации. Система стандартов по информации, библиотечному и издательскому делу. Организационно-распорядительная документация. Требования к оформлению документов¹⁴⁵;

– инструкциями по делопроизводству, судебному делопроизводству;

– приказом Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 29 апреля 2003 г. № 36 «Об утверждении инструкции по судебному делопроизводству в районном суде»¹⁴⁶;

– приказом Судебного департамента при Верховном Суде Российской Федерации от 15 декабря 2004 г. № 161 «Об утверждении инструкции по судебному делопроизводству в верховных судах республик, краевых и областных судах, судах городов, судах автономной области и автономных округов»¹⁴⁷;

– Регламентом Конституционного Суда Российской Федерации от 1 марта 1995 г. № 2-1/6 в редакции от 24 января 2011 г., с изменениями и дополнениями от 24 января 2011 г., 8 июля 2014 г., 2 июля 2015 г.¹⁴⁸ и т. д.

Процессуальные документы должны соответствовать таким основным требованиям, как краткость, ясность, грамотность, рациональность, логичность изложения, соответствие процессуального документа процессуальной форме, законность, обоснованность, полнота процессуального документа, определенность процессуального документа, окончательность процессуального документа, нейтральность тона изложения и др.

Естественно, составление процессуальной документации в деятельности сотрудников правоохранительных органов сопряжено с рядом юрислингвистических проблем. В частности, при составлении должностным лицом протокола допроса может возникнуть вопрос о необходимости внесения в текст протокола нецензурных выражений, что как раз таки является зоной пересечения языка и права.

Нецензурная лексика – обсценная, ненормативная лексика или сквернословие, нецензурная брань. В российском законодательстве отсутствует понятие нецензурной лексики, «поскольку ни юриспруденция, ни лингвистика не знает ответа на вопрос, что же такое оскорбительное слово, и не имеет как можно более полного их списка» [1, с. 205], однако для определения выражения как нецензурного необходимо убедиться в наличии одного признака: общеизвестности негативного значения этого выражения. Чаще всего публичное использование нецензурной лексики квалифицируется по ст. 20.1 КоАП РФ: «Мелкое хулиганство, то есть нарушение общественного порядка, выражающее явное неуважение к обществу, сопровождающееся нецензурной бранью в общественных местах, оскорбительным приставанием к гражданам, а равно уничтожением или повреждением чужого имущества...»¹⁴⁹.

Довольно часто в деятельности сотрудников правоохранительных органов возникает необходимость использования ненормативной лексики. «Относительно допустимости применения ненормативной лексики в рамках составления как процессуальных документов в целом, так и обвинительного заключения как итогового процессуального документа досудебного производства по уголовному делу в частности часто встает вопрос, поскольку иногда в этом возникает необходимость» [4, с. 242]. Вопрос об использовании ненормативной лексики в процессуальной документации в судебной практике впервые поднимается в Постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 7 февраля 1967 г. № 35 «Об улучшении организации судебных процессов и повышении культуры их проведения»¹⁵⁰. Однако прямых указаний на допустимость или недопустимость использования криминальной лексики в документации Пленум в указанном Постановлении не давал. Позднее этот вопрос поднимался еще не раз. Так, в п. 41 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре»¹⁵¹ указано, что использование ненормативной лексики в официальных юридических документах не допускается.

Пункт 6 ст. 1 Федерального закона «О государственном языке Российской Федерации»¹⁵² (далее – Закон о государственном языке) гласит: «При использовании русского языка как государственного языка Российской Федерации не допускается использование слов и выражений, не соответствующих нормам современного русского литературного языка (в том числе нецензурной брани), за исключением иностранных слов, не имеющих общеупотребительных аналогов в русском языке».

Тем не менее вопрос об использовании ненормативной лексики в процессуальных документах остается открытым. К таким процессуальным документам, как протоколы допросов, предъявляется ряд требований, в числе которых одно из основных – дословное воспроизведение хода допроса и показаний допрашиваемых лиц. С учетом вышеизложенного встает вопрос об использовании ненормативной лексики при составлении таких процессуальных документов, как протоколы допросов. Искажение показаний допрашиваемого может привести к тому, что протокол допроса не будет иметь юридической силы. Кроме того, искажение содержания протокола (опущение ненормативной лексики, использованной допрашиваемым лицом в процессе допроса) может быть истолковано как фальсификация доказательств и результатов оперативно-разыскной деятельности (ст. 303 УК РФ). А значит, сотрудник, проводивший допрос и подписавший протокол, может быть привлечен к уголовной ответственности.

Справедливо утверждать, что требования к составлению протоколов допроса на практике противоречат требованиям Закона о государственном языке. Представляется, что необходимо законодательно урегулировать вопрос о данном противоречии во избежание случаев, подобных произошедшему в 2022 г., когда Пермский краевой суд оставил без изменения решение суда первой инстанции о возвращении дела прокурору в части нарушения требований Закона о государственном языке¹⁵³. Данное решение судом было принято в связи с тем, что в обвинительном заключении при изложении показаний одного из подсудимых следователем были использованы нецензурные выражения, обозначенные в тексте процессуального документа сочетанием печатных знаков. Так, следователь нарушил нормы п. 6 ст. 1 Закона о государственном языке и ч. 1 ст. 9 УПК РФ (уважение чести и достоинства личности), используя нецензурную лексику даже в такой необычной форме. Пермский краевой суд указал, что содержание нецензурных выражений в обвинительном заключении не позволяет суду использовать его в ходе судебного разбирательства в качестве процессуального документа. В связи с тем, что устранить допущенное нарушение суд не может, такое нарушение исключает возможность постановления судом итогового решения на основе такого заключения. Следовательно, такое нарушение является основанием для возвращения дела прокурору. Однако справедливым видится предположить, что следователь сделал это, стремясь к соблюдению основного требования к тексту протокола допроса – достоверности изложенных в протоколе показаний. Содержание нецензурных выражений в обвинительном заключении не позволяет суду использовать его в ходе судебного разбирательства в качестве процессуального документа, в связи с чем исключается возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения. В соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ это является основанием для возвращения уголовного дела прокурору. О недопустимости использования следователем в процессуальных документах ненормативной лексики говорится и в Определении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации от 18 июля 2012 г.¹⁵⁴

По приговору Верховного Суда Республики Башкортостан гражданин Л. был осужден за совершение преступления насильственного характера. Одновременно по этому делу было вынесено частное постановление, которым суд обратил внимание руководителя следственного управления Следственного комитета России по Республике Башкортостан на нарушение следователем и заместителем руководителя следственного отдела норм УПК РФ, выразившееся в том, что при производстве следственных действий в протоколах использовалась ненормативная лексика (нецензурные выражения). Заместитель руководителя следственного отдела Следственного комитета по Республике Башкортостан подал кассационную жалобу, в которой просил суд отменить частное постановление. В качестве основания он указал, что использование ненормативной лексики в протоколах допросов и очных ставок не нарушает требования законодательства, согласно которым показания допрашиваемых должны быть записаны от первого лица и по возможности дословно. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации оставила кассационную жалобу без удовлетворения в связи с тем, что Верховным Судом Республики Башкортостан были сделаны обоснованные замечания о недопустимости использования ненормативной лексики, а равно и нецензурных выражений в процессуальных документах. Кроме того, Судебная коллегия указала, что озвучивание во время судебного заседания текста протоколов, содержащих ненормативную лексику любого характера, затрагивает морально-этическую сторону судопроизводства.

С одной стороны, позиция Верховного Суда Российской Федерации по вопросу о возможности использования сотрудниками правоохранительных органов ненормативной лексики в протоколах допросов однозначна. С другой стороны, Верховный Суд не поясняет факт того, что в случае опущения ненормативной лексики в протоколе сотрудник фактически фальсифицирует протокол, так как нарушает основные требования к составлению протокола допроса – достоверность и полноту изложения показаний допрашиваемого лица.

Таким образом, представляется возможным сделать вывод о недопустимости использования ненормативной лексики в процессуальных документах, однако вместе с этим существует необходимость урегулирования порядка исключения (замены) ненормативной лексики во избежание фальсификации результатов следственных действий и с целью решения проблем, возникающих на стыке языка и права, которые являются основной перспективной задачей юрислингвистики.

Об авторах

Нуркыз Максатбековна Касырова

Российский государственный университет правосудия

Автор, ответственный за переписку.
Email: nkasyrova@mail.ru

студент 2 курса юридического факультета

Россия, Москва

Элина Шариповна Ярова

Российский государственный университет правосудия

Email: elinayarova@yandex.ru

студент 2 курса юридического факультета

Россия, Москва

Список литературы

Дополнительные файлы