Том 45, № 8 (2023)

В начале 1910-х годов С. Н. Дурылин исследовал лабиринты на Большом Заяцкомострове (Соловецкий архипелаг) и впервые описал Кандалакшский лабиринт. Собрав сведения (ме-стоположение у моря, на оживленном древнем морском пути, хорошая сохранность, обряды народовСевера ХIХ – начала ХХ века), он выдвинул гипотезу о назначении лабиринтов: моление ветру, об-ряд очищения перед выходом в море. В статье рассматриваются разные гипотезы исследователейХХ–ХХI веков. Все гипотезы проверяются по четырем критериям: они должны объяснять или учи-тывать расположение у моря, климат, сохранность, форму лабиринтов. Новизна исследования заклю-чается в том, что при проверке разных гипотез о назначении лабиринтов данные археологии былисоотнесены с материалами фольклористов, что позволило вписать лабиринты в общую системуверований народов Севера. Версия С. Н. Дурылина выдерживает все критерии и находит косвен-ные подтверждения в фольклоре и литературе о морских походах на парусных судах. Его гипотезао назначении северных лабиринтов вполне аргументированна и правдоподобна, однако до сих порне подтверждена и не опровергнута, хотя вопрос о назначении северных лабиринтов остается открытым и актуальным. Культово-промысловая версия и версия об обрядах перед выходом в море, скорее всего, дополняют друг друга как части одной системы верований, остатки которой фольклористыи краеведы находили в ХХ веке.

Русское правительство позиционировало себя как преемника Византийской империии всячески поддерживало православный мир в XVI–XVII веках, о чем свидетельствуют дошедшиедо нас архивные документы. Большие суммы в основном в виде «мягкой рухляди» выдавалисьпатриархам, иерархам и монастырям православного мира через их представителей, приезжавшихв Москву. В первой половине XVII века денежная помощь регулярно отправлялась с посольствамив Константинополь: русско-турецкие дипломатические связи в этот период не прерывались, и послык султану имели возможность посещать также резиденции константинопольского и иерусалимскогопатриархов, храмы и обители Константинополя. В настоящей работе впервые в научный оборот вво-дятся сведения, содержащиеся в наказах и приходо-расходных книгах русских посольств, а такжев обнаруженных нами греческих расписках и рекомендательных письмах с переводами, сохранив-шихся в фондах Российского государственного архива древних актов, что позволяет получить болееполное представление о связях России и христианского Востока в указанный период.

Рассматривается изучение «человека на войне» в рамках военной антропологиикак исторической и междисциплинарной отрасли науки с момента ее теоретического обоснованияв 2000 году, освещаются методологические подходы, основные направления, ключевые проблемыи их эволюция в контексте Специальной военной операции Вооруженных Сил РФ на Украине.На примере участия в военном конфликте иностранных наемников показаны виды источников,подходящих для анализа данной проблемы. Поднимаются вопросы о необходимости примененииопыта Комиссии по истории Великой Отечественной войны в условиях СВО для формирования ис-точниковой базы будущих исследований, о сложностях поиска, сбора и сохранения эго-документов,ушедших с бумажных носителей в электронный и виртуальный формат, а также о месте военнойантропологии в процессе преподавания новейшей истории России в высшей школе.

Историю российской школы невозможно представить без рассмотрения положенияучителя – неотъемлемого элемента школьной системы. С привлечением источников, отражающих ре-гиональную проекцию образовательных реформ Александра I и Николая I как долговременногокурса, рассматривается важнейшее условие их эффективности, а именно качество подготовки педа-гогических кадров. На основе законодательных и делопроизводственных документов прослеживаетсяправовой, образовательный и социальный статус провинциальных учителей в 1800–1840-е годы, ихсемейное и материальное положение. Авторы анализируют общественную репутацию учителей,особенности повседневной жизни и социальной мобильности этой социопрофессиональной группы,а также социальные истоки формирующейся этики учительской профессии. В основу наблюде-ний положены фонды Министерства народного просвещения, канцелярии попечителя столичногоучебного округа, С.-Петербургского университета и Педагогического института в Петербурге,а также малоизученные фонды трех губернских училищных дирекций: Олонецкой, Архангельскойи Вологодской. На региональном материале прослежены результаты школьных реформ первой третиXIX века, важнейшим из которых было формирование системы училищ и штата профессиональныхпедагогов, действующих в губернских и уездных городах. Их многочисленность, общность проис-хождения и карьерных траекторий, осознание корпоративного единства и, кроме того, сохранениеи поддержание связей с Петербургом свидетельствуют о важной роли С.-Петербургского универси-тета и Педагогического института в просвещении края, выполняемой ими как в качестве центровадминистрирования, так и опосредованно – через своих выпускников как агентов влияния. В начале1850-х годов численность профессиональных педагогов по трем рассматриваемым губерниям превы-сила 300 человек, не считая учителей начальных училищ, что сопоставимо с имеющимися даннымипо другим учебным округам. Данная локальная общность является представительной для пониманияособенностей правового и социального статуса провинциального учителя в дореформенной России.Система управления училищами, а также кадровая политика и условия учительской службы в этовремя менялись в рамках общероссийской модели просвещения и социального конструированиясверху, поэтому выводы, полученные на региональном материале, создают понимание этапов и социальных результатов модернизационного проекта власти в целом.

Общественное мнение в Российской империи формировалось прежде всего посредством печати, которая в условиях либерально-буржуазных преобразований 2-й половины XIX века фактически выступала в роли четвертой власти. Поднявшаяся в начале 1860-х годов волна анти-русского протеста в Царстве Польском и Северо-Западном крае Российской империи, опиравшаясяна материальную помощь польских земельных магнатов и духовную поддержку со стороны местногокатолического духовенства, грозила государству отторжением его западных окраин при полной под-держке ведущих стран Запада. Борьбу за умы российского общества активно вела и революционнаядемократия во главе с политическим эмигрантом А. И. Герценом, ставившая своей целью сверже-ние самодержавной власти в России в тесном союзе с польскими революционерами. Цель статьизаключается в том, чтобы рассмотреть, каким образом в сложившихся условиях печать оказывалаподдержку правительственной политике, проводимой в Царстве Польском и Северо-Западномкрае. Для достижения поставленной цели был проведен анализ неопубликованных документовиз фондов Государственного архива Российской Федерации, а также опубликованных материалов.Использованы ретроспективный, проблемно-хронологический, историко-сравнительный, а такжеобщенаучные методы исследования. В статье показано, что характерным признаком обществен-ной мысли по «польскому вопросу» было то, что она находилась в постоянной динамике и меня-лась, эволюционировав от сдержанно-одобрительной риторики в преддверии польского восстанияк осуждению мятежников и поддержке правительственной политики в крае начиная с 1863 года. Официальная печать оказала существенную интеллектуальную поддержку правительственной по-литике в деле русификации региона.

Цель исследования – изучение малоизвестной истории участия войск Народногокомиссариата внутренних дел в боевых действиях на территории Карело-Финской ССР в годыВеликой Отечественной войны, дополнение информационной базы по истории войны в Карелии.В научный оборот впервые вводятся архивные данные Российского государственного военногоархива и Центрального пограничного архива, систематизируются разрозненные сведения о составеи боевой истории войск НКВД СССР, действовавших на территории Карело-Финской ССР в годы Великой Отечественной войны на Северном и Карельском фронтах, а также об их вкладе в оборонуи освобождение республики в 1941–1944 годах.

Рец. на кн.: Леонтьева Т. Г., Беговатов Д. А., Дмитриев Н. А., Леонтьева О. Г. Церковная жизньв советском обществе в 1940–1950 гг.: религиозные практики населения в Калининской областив воспоминаниях «детей войны»: Коллективная монография / Под ред. Т. Г. Леонтьевой. Тверь:СФК-офис, 2022. – 240 с.